Тропою Верности и Веры. Акт 1

Догоравшие костры наполняли красными отсветами дрожащий воздух. Тут и там курились дымки, слышалась мягкая, напевная речь прибрежных жителей, занесенных ветром судьбы в эти лесные края. Где-то за лагерем мычала корова, гулко и звонко ударял о наковальню молот кузнеца, порождая острое, шальное эхо, разносившееся далеко по сторонам. Молодая светловолосая женщина, черты которой носили отпечаток той самой суровой красоты, свойственной для многих из Сестер, подняла лицо к хмурому небу. Хлопанье крыльев и крик вспугнутого в лесу воронья напомнил ей недавние события. И совсем иного Ворона.

Родом с островов Южных Морей, она пересекла Великий Океан и путешествовала вглубь страны, придерживаясь собственных канонов и верований. Девушка усмехнулась, вспомнив слова наставницы: «…все Амазонки считают уничтожение Трех Первичных Зол своей задачей, исполнение которой откроет новую эру, когда смертные мужчины и женщины займут надлежащее им по праву место во вселенной, прекратив быть игрушками для существ из Внешних Миров. Амазонки — это народ мореплавателей. Они были одними из первых людей, кто наладил торговые контакты равно как с Королевствами Запада, так и с Кеджистаном на Востоке».

— Все амазонки обязаны бороться со злом, — в продолжение своих мыслей проговорила девушка, рассматривая снятую тетиву с лука, — вот только на какие средства жить борющимся? Даром с неба ничто не сыпется.

Она вздохнула, кинув взгляд на тощий кошель на поясе. Путевые издержки изрядно опустошили запас монет, а наняться до сих пор ни к кому не удавалось. Что, впрочем, неудивительно.

Не все ладно было в этих землях. Здешний храм Сестер подвергся нападению демона. Точнее, демоницы. Не успевшие бежать и спасти свои жизни, Сестры превратились в последователей мерзкого порождения Иного Мира. Не меньше, а, пожалуй, и больше зла причинила предводительница сестер-перевертышей, под именем Кровавого Ворона наводившая на округу смертельные страх и ужас. Путников ли, жителей ли деревень — всех она утаскивала на кладбища, где, чиня гнусные осквернения могил, пытала, чтобы, наконец, вздернуть на ветвях деревьев, распоров животы. Некоторых несчастных Ворон предавала огню, порой заживо, сопровождая крики и мучения умирающих шутками и смехом.

Караваны перестали ходить этими путями, и работы было не сыскать. Тем удачнее оказалось то, что уцелевшая при нападении на храм Сестер жрица по имени Акара, с которой довелось познакомиться в лагере беженцев неделю назад, предложила хоть какое-то заделье. Пусть даже не так хорошо оплачиваемое, как охрана караванов или богатого путника. Зато больше приличествующее тому, для чего вообще существовали Сестры.

Кровавая убийца Ворон могла бы ещё долго тревожить округу, если бы не следовавший в тех местах своими путями святой человек, положивший конец бесчинству бывшей Сестры и упокоивший в бою её душу и оскверненное тело.

Этому-то победителю в помощь и передавала ее жрица Акара, о чем и уведомила девушку, устроившуюся перед костром в стороне от остальных обитателей лагеря. «…людям Амазонии возможность быть равно как стратегами, так и воителями. Их можно видеть ищущими работу наемника, искусного и преданного хозяину, пока служба не противоречит законам амазонок», — наизусть процитировала воительница, пригибая дугу лука и натягивая тетиву. Тронула пальцами и, убедившись, что тетива дрожит, точно струна под рукой опытного музыканта, улыбнулась уголками губ. Подбежавшая к костру молодая послушница робко замерла, не спуская взгляда с самой амазонки и грозного боевого лука в её руках.

— Акара просит тебя прийти к её палатке, — проговорила девушка, теребя кончик полы простого, холщового платья. — Я провожу!

— Веди, — откликнулась воительница, вставая.

Спустя совсем короткое время, отыскав Жрицу Храма, лучница прошла с ней к разложенному у ограды костру.

Святой человек оказался вовсе не старым, как предполагала сама амазонка: лет около двадцати пяти, молодое смуглое лицо, носящее тот особый отпечаток, присущий служителям веры и истинно добрым людям. Нестриженые темные волосы, синие внимательные глаза, тонкие морщины — в его облике было что-то, внушавшее спокойствие и уверенность.

Поймав его взгляд, девушка кивнула будущему товарищу по пути.

— Святой воин, освободитель, — проговорила Акара, пряча кисти рук в просторные рукава темно-сиреневого платья. — А это Уна, амазонка. Первая из лучниц, что у нас остались. Лучшая попутчица, которую я могла бы тебе посоветовать.