Триумф Темного Меча

Тридцатифутовый каменный Дозорный, стоявший на страже у границы Тимхаллана, повидал немало удивительного и странного за последние девятнадцать лет. Правда, он и стоял тут всего лишь девятнадцать лет. Некогда он был человеком, каталистом, и преступление его состояло в том, что он поддался страсти. Он полюбил женщину, и она зачала от него ребенка. Это было непростительным грехом, потому он был приговорен к Превращению, и плоть его преобразилась в живой камень. Он был обречен вечно стоять в Приграничье, глядя в туманы за Гранью — в царство Смерти, сладостного покоя и отдыха, который он не обретет никогда.

Дозорный вернулся мыслью к первым шести годам своего существования после Превращения. Шесть долгих лет невыносимой пустоты, когда ему редко удавалось увидеть человека и еще реже — услышать человеческий голос. Все эти шесть долгих лет его разум и душа бешено бились о стены своей каменной темницы. Но когда шесть лет минули, к его каменному подножию подошла женщина. Она привела с собой дитя. Ребенок был прекрасен, с длинными черными волосами и огромными темно-карими глазами.

— Это твой отец, — сказала женщина ребенку, показывая на каменную статую.

Знал ли Дозорный, что это было неправдой? Знал ли, что его ребенок умер при рождении? Знал. В глубине души он понимал, что каталисты не солгали, предсказав ему, что от его союза с этой женщиной не будет живого плода. Тогда чье это дитя? Этого Дозорный не знал, и он заплакал от жалости к ребенку и еще сильнее — от сострадания к несчастной женщине, которую некогда любил. Она стояла у его ног в лохмотьях, глядя на него снизу вверх безумными глазами.

После этого минуло много лет — а Дозорный все стоял на том же месте, невозмутимый внешне, но терзаясь душой. Иногда он видел других членов ордена каталистов, которых обращали в камень за какие-то преступления. Иногда он был свидетелем того, как какого-нибудь мага высылали за Грань — так наказывали тех, у кого был дар Жизни. Он видел, как Палач тащил жертву к песчаному краю, как потом жертву швыряли в вечно переменчивые туманы, отмечавшие границу мира. Своими каменными ушами он слышал последний, полный ужаса крик, вырывавшийся из серой клубящейся мглы. Дозорный завидовал этим людям. Он отчаянно им завидовал, поскольку они теперь обретали покой, а он был вынужден жить дальше.

Но самое странное событие на памяти Дозорного случилось всего год назад. «Почему все это должно меня беспокоить?» — часто думал он в мрачные часы ночи, когда существование казалось просто невыносимым. Почему именно это событие оставило в его каменном сердце такую болезненную рану, если все остальное даже не задевало его? Он не знал, потому много дней обдумывал это событие, постоянно прокручивая ту сцену перед своим внутренним взором.

Это было еще одно Превращение. Он узнал приготовления — двадцать пять каталистов появились из Коридоров, потом на песке, там, где должен был стоять приговоренный, нарисовали знак, наконец появился Палач в серых одеждах, символизирующих справедливое правосудие. Но это Превращение не было обычным. Дозорный удивился, увидев императора с супругой. Затем появились епископ Ванье — Дозорный молча проклял его — и принц Ксавьер, брат императрицы.

Наконец привели приговоренного. Дозорный был ошеломлен. Молодой человек с длинными черными волосами и сильным, мускулистым телом не был каталистом! Но насколько знал Дозорный, к Превращению приговаривали только каталистов. Почему тогда здесь этот молодой человек? В чем его преступление?

Дозорный смотрел с живым любопытством, благодаря судьбу хоть за какое-то зрелище, развеивающее жуткую тоску его существования. Он увидел, как появился каталист. Когда священник встал рядом с Палачом, Дозорный увидел, что каталист держит оружие: очень странный меч. Дозорный никогда прежде не видел ничего подобного и содрогнулся, глядя на черный тусклый металл.

Толпа замерла. Епископ Ванье зачитал обвинение.

Молодой человек был Мертвым. И он совершил убийство. Хуже того, он жил среди чародеев — приверженцев Темного искусства — и создал оружие демонической силы. За это он должен быть обращен в камень. Последним, что увидят его глаза, прежде чем застынут, будет страшное оружие, которое он принес в этот мир.

Дозорный не узнал в молодом человеке того ребенка, который стоял у его подножия много лет назад. Да и как он мог? Между ними не было связи. И все же он сострадал юноше. Почему? Может быть, потому, что здесь стояла золотоволосая девушка — немногим старше, чем та женщина, которую он некогда любил, — и ее точно так же силой заставляли смотреть на то, что случится с ее возлюбленным? Дозорному было жаль обоих, и молодого человека, и девушку, особенно когда он увидел, как приговоренный упал на колени перед каталистом, не скрывая слез отчаяния и страха.