Трилистник (СИ)

— Ура, права новые, глянцевые блестят. Галя!!! Ты представляешь, я, наконец, получила права. Что значит, купила? — не на шутку возмутилась я, — говорю, получила, экзамены и всё такое, ну ладно простила на первый раз. Откуда говорю? Что за глупый вопрос? Конечно из машины, машина зверь — 120 км/ч и не чувствуешь. Да, мой подарил, — не без гордости в голосе заявила я. — Ягуар. Дождь? Какой дождь? А дождь, знаешь, а я и не заметила, во, скорость, — восторженно тараторила я в трубку. — Что? Говори громче связь плохая, ещё и часы остановились. Ты лучше послушай, как мотор ревёт. Что это значит? Понятия не имею, но мой всегда так говорит, правда я теперь крутая, ну позавидуй мне немножко, вот спасибо ты лучшая. Представляешь, подлетаю я завтра на своём пятнистеньком к работе, да там все из окон повываливаются. Класс!!! — Я мечтательно прикрыла глаза. — Так, Галюнь, подожди секундочку, я трубку переложу в другую руку, а то до сумочки не дотянусь, а там помада. Ай, что за …

Машину занесло, подбросило и стало крутить как на детской карусели всё быстрее и быстрее, вцепившись мертвой хваткой в руль, я зажмурилась, в голове возник тихий звук похожий на писк, который очень быстро перерос в гул реактивного самолёта, а после превратился в ультразвук, потом был удар и тишина…

Просто тишина, которую, казалось, можно было потрогать, она обволакивала и убаюкивала, тело погружалось в неё как в тёплую тягучую нугу, куда-то на затворки сознания отступила боль, исчезло осознание реальности: машина, дерево, дождь и только тишина осталась моей спутницей. Стало казаться, что я лежу на дне глубокого омута и смотрю сквозь прозрачную синь, в ночное, усыпанное тусклыми серебристыми звездами небо. Как хорошо. Но почему-то, где-то вдали, почти осязаемо, слышался чей-то плач, то переходящий в тихое всхлипывание, то с новой силой перерастающий в вой боли, со срывающимся на самой высокой ноте голосом, потом исчез и он.

Но мне было хорошо, это всё далеко и ни когда меня не коснётся. Теперь уже не когда, и я не о чём не жалею, я свободна. Только тишина и покой, покой и дурманящий запах роз, белых роз.

— Подъём!!!

От такого крика проснулся бы и мёртвый. — Что за вопль утром?! — Я тяжело открыла глаза и уставилась на белоснежный балдахин над своей головой. — Странно, я его уже видела. Только где? Не помню, но цвет, по-моему, был другой.

— Вставай соня, проспишь завтрак, а то, что опоздаешь в институт, я вообще не говорю.

— Ой, институт, — я вскочила и стала лихорадочно заправлять кровать. — Стоп, какой институт? И вообще где я? — И тут же встала в позу.

— Но вот тебе и здрасти, совсем, что ли память отшибло, да хорошо они над тобой поработали, ну ладно объясню. — Из-за дверцы бело-розового шкафа высунулась морда большой белой собаки, и даю зуб, она улыбалась.

— Привет, — дружелюбно улыбнулась морда, — надеюсь, у тебя крепкие нервы и ты переваришь без истерик, то, что я тебе сообщу. Ну, начнём. Во-первых, я Рада, для особо умных Рада — это моё имя, въехала. Во-вторых — я за тобой присматриваю, т. е. объясняю, пока ты здесь я твой наставник, твоя мама, папа и все остальные родственники в скупе, так что давай жить дружно. А в-третьих, как бы это помягче сказать, — собака задумчиво почесала лапой за ухом, — а, как не крути, истину не приукрасишь, в общем, ты мертва.

— Что? — я побледнела и, кажется села на кровать, — Да ну тебя, ты меня разыгрываешь? — И не дождавшись ответа, переспросила. — И давно?

— Нет, как положено, сорок дней, или чуть больше, тебе не всё равно. Здорово нам пришлось попотеть, пока отбивали тебя у рогатых, ну, у этих, — Рада наклонила голову на бок и тихо прорычала, — у чертей, ты сначала им досталась. Если бы не Он — многозначительно подмигнув, промолвила псина, — чистить тебе сковородки, и как мы проглядели. Он тебя в шахматы, через Интернет, выиграл вот и большие рога бесится, вот скаламбурила, но только это военная тайна, так что молчок.

— Так, я, стало быть, в Раю, и за что позвольте спросить такая честь?

— Как за что? А ты не рада, вот чудик. Объясняю, плохого ты ничего не сделала, тебя убили, кажется, и повторяю, Он выиграл тебя.

— Убили? Это точно, не помню, я же… — Я задумалась, и, схватившись за голову, простонала, — не помню, ничего не помню.