Тридцать семь градусов по Цельсию

Как обычно, первым, кого встретил Нико, выйдя из дома, был агент ВМО. Худой, морщинистый, он был одет в амарантовый комбинезон и накидку, ниспадавшую на плечи и собиравшуюся в складки, словно закрытый шелковый зонтик. Этот тип, по имени Эспозито, с тоненькими усиками и пучком волос возле уха, отвечал за весь район и лез буквально в каждую дыру, как, впрочем, и все другие агенты ВМО.

Нико остановился шагах в десяти от него и аккуратно застегнул пальто. Он чувствовал себя превосходно: на голубом небе ни облачка, в меру тепло, — самое время для прогулок малышей в городском парке. И все же, увидев Эспозито, Нико машинально поднял воротник пальто.

— Добрый день, — поздоровался Эспозито.

Нино в ответ помахал рукой и хотел было улизнуть, но бдительный агент ВМО схватил его за рукав.

— Набрюшник надели?

— Конечно, конечно.

— А теплую майку?

— Тоже.

— Отлично, — невозмутимо сказал представитель ВМО. — Советую вам, синьор Берти, остерегайтесь холодов. Апрель — месяц коварный. А главное, не снимайте пальто, иначе не миновать штрафа.

— Не беспокойтесь, уважаемый синьор агент, все правила будут соблюдены.

Он поспешно отошел, чуть не угодив под стремительную голубую машину. Нико проводил ее завистливым взглядом. Слева по сверкающей полосе из стеклопластика мчались левакары, большие и маленькие, новые и уже устаревшие. Но даже самые маленькие и вышедшие из моды были прекрасны и комфортабельны. Желтый, красный, опять желтый; краски такие яркие, что даже в глазах рябит. Нико снова тяжко вздохнул. Медленными, словно заученными шагами он одолел пятьдесят метров, отделявших его от остановки, и прошел под навес, где человек тридцать-сорок нетерпеливо ожидали элибуса. Крупный, пожилой мужчина попытался преградить ему дорогу, но Нико, старательно работая локтями, все же пробился к самому краю навеса. Когда подошел элибус, Нико оттолкнул стоявшую чуть впереди женщину и первым вскочил на подножку. Рядом кто-то выругался.

— Такое возможно только у нас, в Италии, — возмутилась полногрудая синьора.

— Наглец! — поддержал ее старик в роговых очках. — Если вы так торопитесь, взяли бы такси-левакар.

Кто-то больно толкнул Нико в бок — это паренек лет шестнадцати, пытаясь пролезть вперед, задел его фибровой папкой. Автоматическая дверь элибуса захлопнулась, и в ней застрял чей-то зонтик. Сосед Нико негромко рассмеялся. Элибус тронулся, оставив на остановке более двух десятков человек, грозно воздевавших ввысь руки.

Нико с трудом протиснулся мимо толстухи, в отместку толкнул в спину мальчишку с папкой и наконец пробрался в середину вагона, где народу было поменьше. Держась правой рукой за поручни, он, как и каждое утро, принялся разглядывать рекламные объявления, которыми были оклеены все стены элибуса. Собственно, он давно выучил их наизусть: «Я сплю на пневматических подушках Лишемин», «Покупайте уцененные левакары „джулия-гамма“». «Нет ничего лучше пневматических подушек Лиреппи»… И снова левакары, левакары различных марок и типов — «демергес», «дорф», «троечин». Целая галерея, от которой невозможно отвести глаз.

А чуть пониже:

Опять ВМО — Всеобщее медицинское объединение! От него никуда не спрячешься. Его контролеры и агенты настигнут тебя повсюду. И заставят платить штраф.

Нико повернулся, но и на противоположной стороне элибуса огромными красочными буквами было выведено:

Эти свиньи и в рекламе чувствуют себя как боги. Нико невольно пощупал, лежит ли в кармане аспирин.

Нико приложил руку к груди — термометр на месте, в нагрудном кармане, вместе с карандашом и расческой.

Нико фыркнул. Он поискал стеклорегулятор, но тут на его плечо легла чья-то рука.

— Что вы хотите сделать? — вежливо, но твердо спросил человек, стоявший рядом.

— Открыть окно, — ответил Нико. — В элибусе адская жара.

Незнакомец посмотрел ему прямо в глаза, потом покачал головой.

— Окно открывать не положено.

Нико усмехнулся.

— Вот это здорово! Я задыхаюсь и не могу, видите ли, открыть окно. Вам-то какое дело до всего этого, черт побери?

— Довольно, хватит, — сурово сказал незнакомец. Он вынул из кармана билет и потряс им перед носом у Нико.