Три сердца

– Умер Ватилиус, – без единой эмоции проговорил отец, листая свою половину газеты. Я предпочитаю светские новости и спорт, а отец – политику и торговлю, поэтому перед завтраком мы делим газету пополам.

– Жаль, хороший был парень.

– Ты понятия не имеешь, о ком я, да? Герцог Ватилиус Девал, ему было девяносто восемь лет.

– Хороший, зрелый парень.

– Ты теперь седьмая в списке наследования престола.

– Ура, – пробурчала хмуро.

– Вот и я о чем.

Отец снова погрузился в чтение новостей. Ни его, ни уж тем более меня наследование престола не интересует. В список претендентов я попала по материнской линии, несмотря на протесты отца. Мы оба искренне желаем остальным претендентам здравия и долголетия, поэтому беднягу Ватилиуса жалко от души.

Отец потянулся к пирожному, и, не поднимая взгляд от газеты, я отодвинула вазочку подальше. Лекари запретили отцу сладкое, однако, будучи мужчиной независимым и властным, адмирал Отто Вистелл не особо прислушивался к запретам. Но в данном случае, чтобы добраться до желанных пирожных, ему придется пройти через меня, единственную дочь и наследницу Александру Вистелл.

– Ты почту смотрела? – спросил отец, не сводя взгляда с пирожных.

– Я не интересуюсь почтой, и ты об этом знаешь.

– К тебе снова сватаются.

– Я должна обрадоваться?

– Даже не спросишь, кто?

– Не-а.

– А вдруг я соглашусь на твой брак?

Эти слова – пустая угроза, всего лишь месть отца за пирожные. Он никогда-никогда-никогда не заставит меня выйти замуж, давно дал мне это обещание и вырастил меня самостоятельной и независимой. В двадцать три года я сама управляю нашими владениями. «Если не наделаешь глупостей, тебе хватит денег на шикарную жизнь до самой старости, – сказал мне отец несколько лет назад, а бабушкам и тетушкам пригрозил: – Оставьте Александру в покое. Никакого сводничества, смотрин и контрактных браков. Моя дочь вольна поступать, как ей заблагорассудится».

А мне заблагорассудилось не выходить замуж.

В тридцать пять лет, будучи многообещающим капитаном королевского флота, Отто Вистелл был поставлен в известность, что ему подобрали невесту королевской крови. Не задавая лишних вопросов, отец вернулся с военных действий ровно на два дня, чтобы отпраздновать свадьбу, высвободить невесту из вороха кружев и провести с ней не очень памятную брачную ночь. После его отъезда мама осталась на попечении у многочисленной родни. Через десять месяцев капитану Вистеллу сообщили, что его жена умерла в родах, оставив дочь, которой срочно необходимо имя. На письма капитана отвечал его адъютант по имени Александр, и отец не стал долго раздумывать о том, как назвать ребенка.

Так я стала Александрой.

У меня замечательный, невероятный отец. Я познакомилась с ним, когда мне исполнилось десять лет и адмирал Вистелл наконец вернулся домой после завершения долгой и тяжелой Штормовой войны с Плессией. Он стал для меня всем – отцом, матерью, другом и божеством. Удивительно, но суровый и немногословный адмирал полюбил свою дочь трепетной любовью, хотя и проявлял свои чувства по–мужски. До сих пор наша глубокая, искренняя привязанность припорошена сдержанностью и изрядной долей иронии.

– Неужели тебе не любопытно, кто твой новый жених? – язвительно произнес отец, протягивая руку к пирожным.

– Нет. – Отодвинула вазочку подальше и накрыла салфеткой.

– А я вот подумываю, что пора сбыть тебя с рук.

– Чтобы не мешала есть сладкое?

– Именно. Князь Бурави в красках расписал свои пламенные чувства. Думаю, вы будете счастливы. Ты переедешь в его поместье, а я останусь дома.

– Князь Бурави? – я наконец оторвала взгляд от газеты. – Тот самый, который держит десяток свиней в доме в качестве питомцев и коллекционирует черепа грызунов?

– Не вижу в этом проблемы. Такое трогательное единение с природой! – отец привстал и потянулся к вазочке, но я поставила ее на пол у моих ног.

– Даже если я выйду за него замуж, пирожные ты все равно не получишь. – Дотянувшись до колокольчика, я позвала слугу. – Передай, пожалуйста, кухарке, что с сегодняшнего дня мы не едим пирожные.

– Александра! Ты не должна из–за меня отказываться от удовольствий, – всерьез запротестовал отец.

– Мне не помешает похудеть, а то скоро пятая точка в кринолин не втиснется.

Побагровев от смущения, слуга выскочил из столовой, а отец расхохотался.

Вы не подумайте, я хорошо воспитана, однако проявляю свое воспитание отнюдь не всегда. Мы с отцом не церемонимся друг с другом и предпочитаем искренность и прямоту. Другими словами, говорим все как есть и не тратим время на притворство.

С моей пятой точкой все в порядке, и отец об этом знает, так как мы каждый день упражняемся с ножами и рапирами, а также ездим на лошадях. Однако, если понадобится, то ради здоровья горячо любимого родителя я не притронусь к сладкому до конца моей жизни.