Три года за полярным кругом

Мне хотелось бы привлечь этой книжкой в прекрасные горы нашего севера, туда — за полярный круг, за границу еловых лесов, к прекрасным горным вершинам Хибинских массивов Кольского полуострова. Мне хотелось бы зажечь огнем скитания и бродяжничества, порывом научных исканий нашу усталую молодежь, в столь тяжелых условиях борющуюся за знание, за право учиться.

Там, в суровой природе, среди угрюмых скал дикого прекрасного ландшафта пусть закалится в борьбе с невзгодами природы наше молодое поколение, и пусть на границе вечных снегов зажгутся новые центры исследовательской мысли[1]. По нашим стопам, по стопам скитаний пойдут другие, и пусть Хибинский массив, гордо вздымающийся по середине лесного покрова, озер и болот Кольского полуострова, сделается центром русского туризма, школою науки и жизни.

Наша маленькая группа в 10 человек три года подряд проводила здесь прекрасные месяцы краткого северного лета; одушевленная задачами научного обследования она была тесно связана стремлением все дальше и дальше проникать в неведомую страну, открывать целые новые области, а на отвесных скалах отыскивать богатейшие жилы редчайших минералов. Вперед за камнем — было написано на ее маленьком знамени, но в душе у каждого камень сливался со всею остальною природою, являясь лишь неразрывною частью сказочной красоты самих гор, дополняя ее серые краски красочною гаммою ярких тонов.

И на следующих коротеньких страницах мне хочется передать наши живые впечатления, преимущественно экспедиции 1922 года, и связать настоящее с отдаленным прошлым этого заброшенного далеко на север уголка русской земли.

Впервые за несколько столетий владения этим краем Россия заинтересовалась им, впервые потянулись сюда исследователи, путешественники, туристы. Узкою лентою культуры связала железная дорога центры страны с далеким Мурманом, и по этой ленточке, одиноко заброшенной среди угрюмого ландшафта с одиноко заброшенными тружениками, полились на север живые силы русских людей. Им, этим страдальцам северной жизни, работникам, оторванным от своей родины, во мраке ночных месяцев и в утомительно длинном дне лета делающим культурное дело — кто за станционной стрелкой, кто за лентой телеграфа, у железнодорожного полотна или в поселковой больнице, — им, мурманским железнодорожникам, я посвящаю эту книжку.

Я дописываю эти страницы после четвертого года работ, исключительно тяжелого, но блестящего по своим результатам. После упорной трехмесячной работы, наконец, обзор центральной части Лапландии закончен, самые глухие уголки неведомой области освещены, и далеко на восток забрался наш отряд к берегам таинственного Сейтъявра.

Как и прошлые годы, мы начинали работу в самое жаркое лето, когда тучи комаров и мошек роями носились вокруг головы, плотно закутанной в черную марлю, когда в душные солнечные ночи усталый организм не мог найти покоя, когда бурные потоки тающих снегов преграждали путь шумными валами.

Мы возвращалась назад поздно осенью, когда все вершины были покрыты густым снегом, когда желтые березы выделялись на фоне темной зелени елей, когда в мрачные и долгие полярные ночи сказочные картины северных сияний своим лиловым светом озаряли дикий горный ландшафт.

Эти дрожащие и переливающиеся фиолетовые лучи и завесы были последними впечатлениями последних дней нашей работы на севере.

Октябрь 1923

Петроград

Уже три года подряд специальный отряд Северной Научно-Промысловой Экспедиции НТО, организованный силами Геологического и Минералогического Музея Российской Академии Наук, изучает Хибинский горный массив в Центральной Лапландии. Увлечение этими исследованиями в суровых условиях полярного ландшафта вызывается не только своеобразною привлекательностью этого уголка русской земли, лежащего на полтора градуса севернее Полярного Круга: — здесь и грозная природа с дикими ущельями и обрывами в сотни метров высотою, здесь и яркое полуночное солнце, несколько месяцев подряд освещающее своими длинными лучами снежные поля высоких нагорий, здесь в темную осеннюю ночь сказочное северное сияние своими фиолетово-красными завесами озаряет полярный ландшафт лесов, озер и гор; здесь, наконец, целый мир научных проблем, заманчивость неразгаданных загадок геохимика и минералога на фоне далекого геологического прошлого великого Феноскандинавского щита.

В серой однообразной природе, среди скал с серыми лишаями и мхами — целая пестрая гамма редчайших минералов: кроваво-красные или вишневые эвдиалиты, как золото, сверкающие блестки астрофиллита, ярко-зеленые эгирины, фиолетовые плавиковые шпаты, темно-красные, как запекшаяся кровь, нептуниты, золотистые сфены… и не перечесть той пестрой картины красок, которою одарила природа этот серый уголок земли.

Хибинские горы или, как их называют лопари, Умптек представляют высокий горный массив, поднимающийся на высоту до 1250 метров над уровнем океана и лежащий в 80 километрах на север от Белого моря и в 120 — на юг от Мурманского побережья.