Третья сторона (СИ)

ПРОЛОГ.

В небе зависли тяжелые "свинцовые" тучи, из которых непрерывно лил дождь. То и дело, землю освещали яркие вспышки ветвистых молний, (на мгновение выхватывая из темноты грозные силуэты высоких скал).

В этот вечер, в одной из многочисленных башен, (вырубленных прямо в скалах), царила напряженная суета: жена капитана "крыла" драконьих всадников, (еще молодая девушка, совсем недавно участвовавшая в своем первом боевом вылете), уже третий час пыталась дать жизнь своему первенцу. Сам капитан, (высокий широкоплечий блондин с волевым лицом, одетый в чешуйчатую броню и темно синий плащ), метался по каменному коридору из одного конца в другой, своим видом распугивая прочих обитателей башни. Каждый раз, как из-за закрытой деревянной двери доносился очередной крик, (полный боли), его сердце "пропускало удар", а могучие кулаки нервно сжимались. Воин никак не мог себя простить за то, что сейчас ничем не может помочь любимой женщине, (умом он понимал, что при всем желании, в той комнате от него было бы больше вреда чем пользы, но душе этого было не объяснить).

Вот в коридоре появился слуга, (одетый в обычные серые рубашку и штаны, паренек лет шестнадцати), в левой руке несущий ведро с водой. Под "испепеляющим" взглядом капитана, он оступился на ровном полу, и едва удержался на ногах, (расплескав при этом половину воды). Юноша поспешил скрыться за поворотом, а вслед ему донесся лишь презрительный хмык.

Внезапно мужчина остановился, (будто наткнулся на невидимую стену). Его взгляд, (похожий на взгляд хищника, напавшего на след жертвы), заметался, слух напрягся, ноздри раздулись, (шумно втягивая холодный воздух), и тут до разума дошла причина, заставившая опытного воина насторожиться: в коридоре царила тишина.

Сердце бешено застучало, в голове помутилось, и в следующую секунду, ноги уже несли капитана к той самой двери, за которой страдала его любимая. Одного удара плечом хватило, что бы хлипкий засов переломился, и тяжелая створка, (распахнувшись), шумно стукнулась об стену, (заставляя пыль и мелкие камушки, осыпаться на пол). Взору драконьего всадника открылась страшная картина: на широком ложе лежала хрупкая светловолосая девушка, (бледная и изможденная), а над ней склонилась сутулая старуха с ножом, в данный момент вскрывающая оголенный живот.

С рычанием, (подобно дикому зверю), мужчина бросился на убийцу своей жены, и только духам предков известно, скольких усилий стоило четырем ученицам целительницы, не подпустить его к своей наставнице. Разум капитана немного прояснился, только когда комнату огласил жалобный детский плачь.

На глазах капитана, старуха, (одетая в серый балахон), извлекла из утробы его супруги, сперва одного младенца, (маленький кричащий розовый комочек, тут же укутанный в чистую ткань), а затем и второго, (молчаливо висящего в старческих руках).

На шум прибежали солдаты, перехватившие своего командира в самом начале рывка, (больно уж пугающее у него было выражение лица), а целительница тем временем уложила мертвого младенца на постель рядом с матерью, и начала проводить над ним непонятные манипуляции. Сбивчивое бормотание, непонятные пассы рук... и все это закончилось разрезанной ножом ладонью, и несколькими каплями крови, упавшими на неподвижное тельце.

Прошла секунда... вторая... десятая... и плечи целительницы, (и без того сутулой), бессильно поникли. Повернувшись лицом к капитану, она произнесла скрипучим голосом:

— сожалею, но ваши жена и дочь...

с невероятной для человека силой раскидав подчиненных, мужчина с рыком приблизился к старой женщине, и его пальцы сомкнулись на тонкой шее. Скорее всего, он бы убил старуху, (даже не осознавая, что делает), но тут, подкравшийся со спины боец, ударил своего командира кулаком по затылку.

Очнулся драконий всадник стоя на ногах, с заведенными за спину руками, (из крепкой хватки двух мужчин, вырваться было невозможно при всем желании), а несостоявшаяся жертва, сидела на краю постели, рядом с двумя бездыханными телами, и глядя куда-то в сторону, потирала неповрежденной рукой свою шею.

Убедившись, что "буянить" капитан не собирается, к нему подошла молодая ученица целительницы, на руках у которой лежал сверток из ткани, внутри которого мирно дремал малыш.

— как вы назовете своего сына? - Дрожащим голосом спросила девушка.

Некоторое время мужчина молчал, "невидящим" взором уставившись в пространство. В один миг его жизнь, (полная героических свершений), круто изменилась. День, (который должен был стать счастливейшим днем в жизни), ознаменовался гибелью любимой женщины, и одного из детей.

В разум, (затуманенный горечью потери), пришла странная мысль, в этот момент показавшаяся абсолютно правильной: раз этот мальчик выжил, а его мать умерла... значит он виновен в ее смерти. С дикой ненавистью посмотрев на маленького человечка, он четко выговаривая слова произнес:

— у меня нет сына.