Третья сила

Апрель – не самое лучшее время для отдыха на черноморском пляже, но Владимир не замечал удивлённых взоров прохожих, зябко кутающихся в плащи, и наслаждался подаренным ему нежданно-негаданно теплом. В Гаграх в это время года нередки дожди, да и тёмное со стальным отливом море, не прогретое нежными весенними лучами, не вызывает особого желания купаться… Но Володе было удивительно хорошо. Он грелся! Грелся, как промёрзший кот на солнцепёке, потихоньку распуская скованные холодом мышцы. Волков чувствовал, как расслабляется его тело, поверившее, что пришёл конец сорокаградусным морозам и внезапным ураганам с их колючим снегом, словно наждаком сдирающим кожу с неосторожно открывшегося лица; что радостное солнце будет высоко стоять в небе, а не робко выглядывать из-за горизонта. Здесь, на каменистом пляже, царили покой и безмятежность, исчезнувшие из лексикона в эти последние, напряжённые дни.

Здесь даже тишина другая! Там царило суровое беззвучие, нарушаемое лишь треском ломающегося пакового льда или тоскливым завыванием вьюги, а здесь тишь была нежной, убаюкивающей и даже шелест волн по мокрой гальке казался её ненавязчивой аранжировкой… Веки непроизвольно закрылись, и Володя снова очутился в белой пустыне, где всюду, куда хватает глаз, серое, свинцовое небо, ледяные торосы и вездесущий снег. Нарушает эту бесконечную снежную скатерть только одна чёрная точка. Она становится всё ближе, растёт прямо на глазах, и вот возникает он – чёрный шестиугольник… Волков очнулся от дрёмы.

Что это? Откуда? Вопросы, вопросы… Вопросы, на которые он так и не успел найти ответа там, потому что его срочно, спецрейсом, отправили на «большую землю». Владимир должен быть лететь в Москву, а прилетел почему-то в Гагры. Видимо, что-то изменилось у начальства, пока он клевал носом под монотонный рокот моторов… Хотя, может, всё гораздо проще – правая рука, как повелось, не знает, что делает левая. Ну и чёрт с ними, с политиками. Саднила досада, что его прервали на самом интересном месте, когда казалось, ещё пара экспериментов – и всё станет ясно…

От неприятных мыслей Волкова отвлёк звук со стороны. Он оглянулся. Неподалёку, на скамейке под раскидистой старой волосатой пальмой, сидела девушка и сердито встряхивала старенький транзисторный приёмник.

– Откуда у вас такое чудо? – заинтересовался Володя.

– Дедушкин… Уже лет восемьдесят ему, а всё работает. Вернее, работал. Вот, несу в мастерскую, может, починят.

– В наше время? Сильно сомневаюсь. И запчастей-то таких не найти.

– Думаете?

– Уверен. Да и ремонт в копеечку выльется. Дешевле новый купить.

– Да я бы рада, но отец попросил. Память о дедушке, понимаете?

– Ну, если память… Давайте посмотрим. – Волков решительно взял в руки приёмник.

– А вы умеете?

– Да, немного. «Спидола». Реликвия в наши дни. Давненько я тебя в руках не держал. У вас случайно отвёртки не найдётся?

– Вы серьёзно?

– Ах да… простите. Одну минуту! – Володя стал лихорадочно похлопывать себя по карманам. – Так и есть! Всё в порядке! – воскликнул он, доставая из внутреннего кармана куртки маленькую коробочку с миниатюрным набором инструментов. На вопросительный взгляд девушки Волков смущённо ответил: – Привычка… У мастера инструмент всегда должен быть под рукой.

– Так вы, получается, он самый?

– Я бы не сказал, что по «спидолам», но всё же…

– Вы уж, пожалуйста, в таком случае осторожней! Это, конечно, устарелая штуковина, но дедов подарок…

– Уговорили! Так, что тут у нас? Ага! Вот в чём причина! Здесь контакт нарушился. По-хорошему, надо бы запаять, но пока простенько законтачим, закрепим… Теперь должно работать!

Владимир вытянул на всю длину антенну и для пробы стал рыскать в эфире. Вдруг сквозь шорох и помехи послышался низкий мужской голос, изъяснявшийся на русском языке с лёгким акцентом:

– Внимание! Говорит радиостанция «Радио Свобода». Неожиданная находка! Чёрные шестиугольники в Арктике! Слушайте нашего специального корреспондента.

Тут же послышалась другая речь. Американский акцент был значительно сильнее прежнего, но Волкову было не до этого. Он напряжённо вслушивался в сообщение журналиста: