Третья мировая война

Александр Хлебников

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОИНА

Вой тормозных двигателей оборвался. И тишина...

- Полная потеря управления, - оправдываясь, сказал Майкл. - У меня было такое ощущение, будто "Крошку" кто-то подцепил и тянет в сторону. А ты сидишь, как пассажир, и ничего сделать не можешь. Противное чувство никогда подобного не испытывал.

- Не огорчайся, - утешил я, - сели-то благополучно.

- Скорее шлепнулись, - мрачно уточнил Майкл. - И намеченный район проскочили. Неизвестно, куда занесло.

- Не страшно, все равно - дома! - беспечно сказал я и, от удовольствия зажмурившись, еще раз раздельно протянул: - Понимаешь: до-ма! Наконец-таки на нашей славной, маленькой, голубой планетке. И с одним солнцем!

Мы отстегнули ремни кресел и, ощутив забытый вес своего тела, сначала с непривычки поморщились, а потом заулыбались.

- Ливень бы, - осторожно потягиваясь, сказал Майкл, - понюхать бы мокрые березовые листья...

- Лучше - по зеленой, настоящей траве - да босиком! - подхватил я. - Ух и блаженство!

Мы переглянулись и смущенно рассмеялись: придут же в голову такие дикие желания... За время пребывания в стерильных каютах звездолета наш организм утратил способность защищаться от самых безобидных микробов, и без скафандров, разумеется, нам выходить нельзя.

- Мак, а давай рискнем! - бесшабашно предложил я. - Чего нам бояться вылечат!

- Кто? - не принимая шутки, нахмурился Майкл. - Земля на позывные не ответила. Боюсь, я все-таки оказался прав.

Упрямец - он так и не изменил своего мнения. ...Американец Майкл Стивенс был прикомандирован к нашему экипажу "Авроры" за великолепное мастерство и отвагу, проявленные им во время второго совместного полета "Союза" и "Аполлона". К сожалению, у него оказался один недостаток - слишком пессимистично смотрел на историю.

Помню, каково было нам, семерым, перед стартом прощаться с родными и близкими, понимая, что их уже не суждено увидеть в живых. Ведь по беспощадному парадоксу времени за годы полета с околосветовой скоростью пройдут полтора столетия! Но мы по крайней мере надеялись вернуться в мир сказочного расцвета науки и техники, в общество необычных преобразований...

Пессимисту Майклу было гораздо тяжелее, чем нам, покидать Землю: по возвращении он ожидал увидеть лишь сплошное радиоактивное кладбище на площади всех континентов.

- "Лучезарное будущее" - какой абсурд! - фыркал он, когда мы принимались спорить. - Камень, поднятый на вершину, неминуемо срывается вниз... История двух мировых войн свидетельствует: если оружие произведено, оно неизбежно бывает пущено в ход. Разве вы забыли, что к тысяча девятьсот семидесятому году государства накопили ядерные заряды, способные четырежды перепахать все города мира? Нам просто повезло, что из-за потепления политического климата в Европе еще десять лет продержался мир, и мы успели вылететь. Но поверьте мне, так долго продолжаться не может. Камень обязательно сорвется...

У люка в шлюзовую камеру Майкл предупредил:

- Не забудь взять ЭЛТ. - И, словно готовясь к выходу на чужую планету, пристегнул к скафандру ствол боевого лучемета. - Возможны неохищники радиационные мутанты, наподобие тех, которых мы встретили на планете погибшей цивилизации, - видя мое недоумение, добавил он.

- Мак, а ты не подумал о том, что если твоя концепция о будущем неверна, наш воинственный вид покажется встречающим весьма странным? - возразил я. Люди бросятся к нам с цветами, радостные, а мы...

- Кажется, старший здесь я? - прервал Майкл, и мне, как рядовому навигатору, пришлось подчиниться.

Именно из-за сверхосторожности, вообще присущей ему, капитан и назначил Майкла пилотировать на Землю последний уцелевший на "Авроре" двухместный космолет "Крошка". Капитан-то, конечно, не разделял воззрений Майкла на будущее, тем более не верил в гибель человечества, и поручил нам оповестить людей о том, что звездолет, по какой-то причине не имеющий связи с Землей, в ожидании буксировщиков и снятия остального экипажа лег на гелиоцентрическую орбиту.

Взяв ЭЛТ, я вслед за Майклом спустился в шлюзовую камеру. Он потянулся было к кнопке, открывающей выходной люк, но опустил руку:

- Алек, нажми ты!

Необычное замешательство всегда смелого пилота передалось мне. Я испытал даже острый прилив страха, а потом рассердился. Нас ждет родная планета, а мы, два чудака, в броне скафандров и вооруженные, не решаемся распахнуть люк! Стыдясь минутной слабости, я вдавил кнопку. Броневой щит беззвучно скользнул вниз. В открытый люк ворвались лучи солнца, по которым мы так истосковались, на которые можно смотреть без всяких светофильтров!

Снаружи был летний день, высокое голубое небо с пышными кучевыми облаками, однако я непроизвольно отшатнулся назад. Кругом простиралась черная, обугленная, местами даже оплавленная равнина. И по ней к космолету мчались танки! Не менее десяти. Они пока не стреляли, но их орудия в башнях грозно и недвусмысленно разворачивались в нашу сторону.