Трапнiк

Генерал сидел над оперативными картами, со странной тоскою вглядываясь в планы и схемы весенней кампании. Он настолько погрузился в свои мысли, что принесшему свежесваренный кофе адъютанту пришлось несколько раз окликать его, но генерал не слышал майора до тех пор, пока тот не тронул его за плечо. Непонимающим взглядом оглядев того, кто решился отвлечь командующего от размышлений, он всё же заметил дымящуюся чашку и сумел увязать её с немым вопросом. «Спасибо, поставь на стол, я чуть позже выпью». Адъютант поставил чашку на указанное место и, буквально на цыпочках, вышел из комнаты. Весенней кампании 1942го года уделялось особое внимание — при успешном её завершении в войне мог наступить коренной перелом, поэтому такое внимание к планам со стороны командующего было вполне объяснено. Не стоило его отвлекать.

Впрочем, если бы только майору удалось прочесть мысли, которые бродили в генеральской голове, он бы немедленно вызвал санитаров. В лучшем для генерала случае, разумеется.

«Йоб твою ма-а-а-ать…»

Этой, без сомнения, весьма избитой фразой, Федька Упрямцев, пусть и не совсем конкретно, но зато ёмко отражал весь спектр охвативших его чувств после того, как осознал — нет, он не спит и не бредит от переизбытка принятых внутрижелудочно спиртосодержащих средств увеселения организма по случаю успешно сданной сессии.

Да, ещё вчера… или семьдесят с хвостиком лет тому вперед — кто теперь знает, как правильно? — Федот, студент четвёртого курса БГУ, по случаю успешно сданной зимней сессии, вместо того, чтобы как и положено (с точки зрения родителей) сесть на поезд и отправиться в родные Барановичи, засел со «стаей товарищей» в общаге. Как это водится среди студентов всех времён и народов по окончании экзаменов — усугубили. Как это водится среди четверокурсников — до полной отключки. А поутру, с непривычной лёгкостью и даже самостоятельно подняв веки…

Генерал задумчиво изучал карты.

Он же ни хрена в них не понимает! В смысле — совсем нихрена! Значочки, стрелочки, крючочки, циферки простые и дробные… Со школьной скамьи (пятый класс средней школы, история Древнего Мира) Федот помнил только то, что пехота на картах обозначается полностью закрашенными кирпичиками, а кавалерия — наискосок наполовину. Ещё где то по извилинам скользили обрывки знаний о том, что Т-34 — лучший танк, а Маринеско потопит (или уже потопил?) «Густава» с кучей подводников, но так как он раздолбай и пьяница, то Героя ему не дадут, а дадут только Красное знамя и, вроде бы, снимут взыскания.

За час сидений знания не систематизировались, но, на удивление самого Упрямцева, их оказалось не так уж и мало. Другое дело, что толку от них было чуть — факты были разрознены и в общую картину не складывались, что вгоняло в жуткую депрессию. А ведь он сейчас ответственен за несколько! армий сразу, и случись что… А ведь случится, обязательно случится, не верите — поставьте юриста недоучку командовать сотнями тысяч солдат!

На Фёдора навалилась тоска. Даже не за свою судьбу, теперь уже чётко вырисовывавшейся на фоне стенки перед взводом. Он мог сделать всё гораздо хуже! Упрямцев помнил рассказы прабабки, заставшей ту — или надо говорить эту? — войну…

«…Однажды вышли мы на улицу и видим: над нашим большим полем у деревни кружится самолёт. Кружится он, кружится. Смотрим мы, а понять не можем — то ли наш самолёт, то ли немецкий? И чего он кружится? И вдруг, как начали вылетать из этого самолёта парашютисты! Наш десант это был. Как лягушата! Только — прыг! И раскрывается парашют! Прыг — раскрывается! Всё это было днём, нам было очень хорошо всё видно. Немцев в это время в нашей деревне не было.

А рядом с деревней был старый погост, уже там не хоронили. На этом погосте, как сейчас помню, росли вековые ёлки — большущие такие. И вот на этих-то ёлках и засел немецкий снайпер. В низине протекала речка Костра — с кладбища текла, а к Бессоново была горка. Парашютисты — уж не знаю как, на лыжах или пешком, как пошли „плетёночкой“ — один за одним поднимались они на горочку, так снайпер всех их и покосил. Двенадцать человек. Мы их видели потом, так и лежали они на снегу, как шли — подряд. Снайпер их поджидал, сидел на ёлке. Похоронены они в братской могиле в Бессоново.