Трагедия Берельского ледника

В районе известного на Алтае Коккольского вольфрамо-молибденового месторождения когда-то стоял рудник.  Здесь еще сохранились  рудничные постройки: жилые дома,  загоны и строения для скота.  Но окна в домах  теперь повыбиты,  печи

разрушены,  комнаты занавожены и, чтобы поселиться в них, надо потратить целый день на уборку.

Зато из домиков рудника  видна огромная морена  – скопление камней,  вынесенных ледником с гор.  Гигантской подковой  она охватывает язык Берельского ледника.  Изогнутый  лобовой  вал  морены  достигает  высоты  30-35  этажного дома. Длинные и узкие  боковые валы,  подобно железнодорожным насыпям,  уходят вглубь ледника  к скалам и ледопадам Белухи.  Ее два снежных пика  еще вчера прятались в облаках,  а сегодня стоят горделивые и безмятежные, четко вырисовываясь на фоне синего неба.

Особенно отчетливо видны верхние 300 метров восточной вершины. Ветер сдул снег  с вершинного гребня и отсюда, снизу, он выглядел черным. Зато на юго-восточном склоне толщина снега была не менее 150 метров, и было видно как он сполз, образовав гигантскую трещину.

Я рассматривал в бинокль  крутые снежные  карнизы Белухи,  когда за моей спиной раздался крик:

– Едут! Едут!

По тропе  из долины к домикам  поднималось  несколько  всадников.  Мы ждали караван с продуктами, но это были не наши.

Я смотрел  на всадников  и думал  о том,  что даже  в таком  глухом и удаленном уголке как  Катунские горы  постоянно кто-нибудь да ходит.  Мы встречали  здесь туристов,  лесовиков,  скотоводов  и  охотников.   И  вот  еще  одна  группа  людей.

Кто они? Что позабыли в этих краях?

Я  разглядывал  их в бинокль  и еще прежде,  чем они  успели подъехать, определил кто они.

Только у альпинистов можно встретить такие открытые,  мужественные,  загорелые лица.  Только у альпинистов  можно увидеть  этот ни чем не передаваемый колорит одежды:  зеленые штормовые костюмы,  ботинки с триконями,  шляпы и шапочки разных фасонов  – от  фетровой "тирольки" со шнурком  до вязаного колпачка с помпушкой.

Только у альпинистов  бывает такая  "спайка",  что,  когда смотришь на всех, кажется,  что видишь одного человека.  Всех их отличала какая-то особая ухватистость. Всех, кроме двоих.

Эти двое также привлекли мое внимание.  Один из них был парень – высокий,  белокурый, хорошо сложенный. Но лицо его было угрюмо и держался он несколько поодаль остальных.  Вторая – девушка, маленькая,  непередаваемо славная.  Она с

детской непосредственностью  оглядывалась на горы и на белокурого парня,  и держалась рядом с ним,  словно их связывало что-то такое,  что в то же время и отделяло от остальных.

В короткий срок  нам стало известно,  что побудило  этих людей  приехать сюда. Летом,  а точнее в июле месяце,  в район Белухи  вышла группа туристов,  возглавляемая белокурым парнем  – его звали Андреем,  и девушкой – имя ее было Анюта.

Был во главе турпохода еще и третий.  Сказав товарищам, что они пойдут посмотреть перевал в Катунь, эта тройка решила подняться на Белуху. Они не знали подходов к вершине и пошли со стороны Берельского ледника  – храбрость равнозначная глупости. У них не было "кошек", ледовых и скальных крючьев, веревки необходимой длины  и прочности. Изо всей тройки  только Андрей  был  альпинистом. Кончилось тем, что еще на подходах к Белухе один из них, тот самый, третий – попал под лавину и был сметен ею.

– Как это произошло?

На этот вопрос Андрей только пожимал плечами.

– Антон замешкался, – хмуро отвечал он. – Несчастья могло и не быть.

Альпинисты сообщили нам,  что среди туристов распространен слух, будто Антон был убит на почве ревности. Сейчас он лежал захороненный снегами на Берельском леднике. Альпинисты шли на розыски его тела, Андрей и Анюта сопровождали их, чтобы показать место происшествия.

Преступление или несчастный случай?  Я не верил разговорам  о преступлении, но Анюта,  неизвестно почему,  все-таки перестала  казаться мне симпатичной.  Я сам не мог объяснить почему. Вероятно, виною тому была ее улыбка. Андрей хмуро  отмалчивался и держался в стороне и казалось,  его тяготит сознание вольной или невольной вины.  А она улыбалась!  Это было  непостижимо!  Как она  могла улыбаться?! Как могла не сдвинуть брови при одной только мысли, что ее друг и спутник, еще недавно живой и теплый, лежит сейчас погребенный лавиной где-то среди льда и скал и что могут даже не найти его тело?

…Мы вышли на ледник одновременно, но вскоре альпинисты оторвались от нас, ушли вперед. Со склонов гор рушились камни, иногда беззвучно, иногда предупреждая о своем срыве характерным треском. И каждый раз, слыша как срывается