Тот, в котором я

Ночью, дождавшись, когда Оксана уснет, я осторожно расстегнул «молнию» вдоль позвоночника и выскользнул из себя.

Ощущение — будто снял противогаз. Замер, прислушиваясь. Тикали часы с немой кукушкой. Я застегнул «молнию» — а то мало ли. Обошел на цыпочках разложенный диван, наклонился над Оксаной. С трудом подавил желание поцеловать. Интересно, как бы это выглядело со стороны?

Босые ступни зачмокали, стоило шагнуть с ковра. «Тихо!» — мысленно приказал я.

Сначала зажег свет в ванной, оставив щелку между косяком и дверью. Больше и не надо. Принес из кухни табуретку. При моем теперешнем росте забраться с нее на антресоль нелегко. Встал на носки и вытянул спортивную сумку со снаряжением.

Уф. Первый этап пройден. Все отрепетировано много раз. Не скрипнет ни одна петля. Ксана радуется, какой я хозяйственный.

Станешь тут хозяйственным.

Я заперся в ванной. Распаковал сумку, стоя голыми коленками на холодной плитке. В Оболочке я сижу в одних трусах.

Одежда: джинсы, желтая футболка (три мамонта на груди), ветровка — из одного старого комплекта с джинсами. На кармане у нее медная плашка, как у американских копов.

Бластеры: большой — с помпой, два поменьше и один совсем маленький, похожий на однозарядный пистолетик-«дерринджер».

Я оделся, обул кроссовки. Отвинтил кран — так, чтобы не шумел, — и наполнил бластеры водой. По правде, воду лучше брать прямо на месте, из колонки. Но туда еще нужно добраться.

А Стенька покупные бластеры вообще не признает. Не наша, говорит, у них магия.

«Дерринджер» я вставил в игрушечную кобуру у щиколотки. Но сперва прочел над оружием заклинание. Сложил и зарифмовал его тоже Стенька. Извините, слов я вам не открою. Откуда я знаю, кто вы сейчас.

Зеркало в прихожей отразило знакомый силуэт. Никаких изменений. Надо ли говорить, что замок у нас работает бесшумно?

Сбегаю по широкой лестнице и, как в речку, ныряю в ночь. Ого! Железной двери с кодом нет и в помине. А ведь была еще вечером и, уверен, будет завтра утром.

Чего мы не решили — так это спим мы все-таки или не спим. Я пытался объяснить пилотам про коллективное бессознательное. Но вот беда — выйдя из Оболочки, я сам забываю, что это такое. Да и пилотам, по-моему, не интересно.

Ночь подхватила и понесла навстречу приключениям. Остановиться уже нельзя, хоть тресни. Сердце колотится — как будто тоже ищет «молнию», но уже на груди.

Дом позади чернеет громадной стеной. Только под самым козырьком крыши светятся два окна. Заглянуть бы: кто это еще бодрствует в нашей реальности, — но некогда, некогда.

Перебегаю через двор, проскочив сквозь дыру в заборе, и мчусь за угол. Уже виден детский сад, угадывается наша веранда. А рядом — колонка.

Должна гореть, как минимум, сигнализация, но — ничего такого. Двухэтажное здание с балконом и колоннами похоже на готический замок. Жуткий и великолепный.

На веранде белеет футболка. Кажется, Антуан.

Сумка булькает, перелетев через ограду. Футболка вздрагивает. Я перелезаю сам, приземлившись на заповедной территории. Она огромная, территория. Тут вообще-то два детских сада, а между ними еще ясли. Все вместе — целый квартал. Затеряться так, чтобы тебя поискали, раньше было раз плюнуть.

— Илюха идет!

Точно, Антуан.

Здороваемся.

Антуан сидит на бортике веранды, прислонившись к столбу. Обозвать бы кариатидой — так ведь обидится, хотя и не поймет. Свой бластер он поставил на колено. У Антуана фигура Дон Кихота и профиль Сирано де Бержерака. С бластером это смотрится… вспомнить бы слово… колоритно.

Напротив, болтая ногами, пристроился Саша. В черной майке он почти невидим. Саша из нас самый маленький, но и самый сильный. Отжимается раз сто. Мама, глядя на них с Антуаном, всегда говорила: Пат и Паташон. Были раньше два таких клоуна. Антуан и Саша в классе тоже были два клоуна.

У Саши пара бластеров-пистолетов.

— А Стенька где?

— Тут, — ответил Саша. — Еще до меня был.

Значит, Стенька пришел первым.

— В «Тетрис» дуется, — сообщил Антуан.

Я зашел на веранду. Стенька сидел в дальнем углу. Футболка у него цвета хаки, а лоб пересекла грязно-зеленая повязка, в которой Стенька прошел кучу ролевых игр.

— Привет, — оторвался от компьютера и протянул руку. — Ты как?

— Нормально.

— Ксана?

— Спит.

— Теща?

— Какая теща?

— Будущая.

— Три дня, как уехала.

— Классно, — Стенька вернулся к дисплею. От «Тетриса» тут остался разве что корпус.

Я сел рядом. Бубнил Антуан. Кажется, он объяснял Саше хитрости игры «Алиса». Когда мы еще не нарастили Оболочки и не стали пилотами, ни о какой «Алисе», разумеется, не слышали. Мы ходили играть в ниндзя и вертолетные бои в Дом учителя.

Стенька связывался через спутник с Юркой Бригодкиным. Тот последнее время почему-то молчал, и кое-кто из пилотов тоже. Юрка вместе с родителями перебрался в Подмосковье еще до начала нашего «пилотажа». Вообще, когда оказалось, что нас много, мы очень обрадовались. Стенька даже мечтал о глобальной сети для пилотов.

Да, откуда взялся спутник, я не знаю. Наверное, его запустил какой-нибудь другой Стенька.