Тот самый перевал

Звонок застал его за работой над новой книгой. Отвлёкшись от собственных мыслей, Маркус поставил точку посреди незаконченного предложения и в обязательном порядке сохранил набранный текст. Время приближалось к полуночи, он планировал посидеть за компьютером ещё некоторое время, глава шла на удивление просто, а когда пальцы только успевали плясать по клавишам, поспевая за льющимся из его головы сюжетом, он старался не прерывать этот процесс, получая от него истинное удовольствие.

Видимо, он слишком глубоко ушёл в описание своего прошлого путешествия, что далеко не сразу осознал несколько моментов. Во-первых, кому он мог понадобиться поздним вечером? Кто из его знакомых стал бы тревожить Маркуса в такое неурочное время? Да и вряд ли ребята из издательства решили осведомиться, какими темпами продвигается его новая книга. У них была договорённость, что к концу месяца он допишет минимум две главы, а до этого момента связываться с ним не было смысла.

Во-вторых, с большим запозданием до его мозга стала доходить та мелодия, которой сопровождался вызов. Мелодия, стоявшая на его старом телефоне, который он брал в свои путешествия несколько лет назад. На этот номер не могли позвонить друзья, коллеги и даже всемогущие издатели…

Маркус отодвинул скрипнувший стул, нет, ему не привиделся этот звонок, теперь он видел оживший экран, выбрасывающий свет прямо в потолок. Номер, конечно же будет неопределён, но отчего-то Маркусу казалось, что ему будет знаком человек, скрывающийся за неизвестным номером. Звонил его старый телефон, и обязан был ответить.

На каком-то уровне сознания он всегда знал, что однажды этот телефон обязательно зазвонит и потребует его внимания. Он ждал этого звонка и в тоже время надеялся, что тот никогда не поступит. Маркус боялся его, боялся того, что голос на том конце попросит его вернуться, но ведь именно такая договорённость связывала его со звонившим посреди ночи.

С того случая прошло три года, но воспоминания о нём совершенно не потускнели в воображении Маркуса, вот только он старался реже обращаться к ним. Когда его спрашивали о том путешествии за Полярный Круг (а причин для этого у людей было предостаточно) он старался отшутиться, быстро перевести тему в другое более безопасное и надёжное русло, пряча при этом правую руку за спину или в карман.

С тех пор он ни разу не выключал старый телефон, допотопная кнопочная модель – настоящий раритет в наши дни – имела полный заряд и всегда находилась при нём. Дома он практически не отключал её от электрической сети и даже выделил специальное место на полке, которое старался не захламлять вещами и сувенирами, привезёнными из многочисленных поездок. Маркус всюду возил с собой этот телефон, как напоминание, как груз данного слова, как отложенный счёт, по которому когда-нибудь придётся заплатить. И на протяжении трёх лет тот молчал – ни единого звоночка, ни одного сообщения…

Странно, что, пребывая в сомнении и даже страхе, Маркус так и не сумел его выключить. А ведь такие мысли особенно сразу после возвращения довольно часто посещали его голову. Что может быть проще? Убрать питание, разрядить аккумулятор, изменить номер или просто выкинуть телефон… Несколько раз именно с такой целью он и подходил к полке, но не мог себя заставить довести дело до конца. Где-то там в заполярных горах его жизнь прошлась по очень тонкой грани, где-то там он мог и остаться, но вместо этого получил три года, и не мог позволить себе быть неблагодарным к подобному подарку судьбы.

Вот поэтому он не выключал старого телефона, ожидая того дня, когда тот напомнит ему о себе.

Телефон звонил и при этом сильно вибрировал, ещё немного и он мог бы съехать с полки и отправиться в непродолжительный полёт до пола, но Маркус вознамерился взять его до того, как это произойдёт. Впервые за очень долгое время он ощутил прилив фантомной боли, отсутствующие пальцы напомнили о своей потере жгучим покалыванием ладони. Ему припомнился холод, насквозь промокшие вещи, липнущие к коченеющему телу и чувство надвигающейся безнадёжности. Он сжал три оставшихся пальца правой руки в некое подобие кулака, а левой рукой потянулся к телефону. За прошедшие три года он успел стать левшой.

– Да? – Проговорил он неестественно сиплым голосом. Горло его моментально пересохло, перед глазами стояли картины, наполненные белым снегом.

– Маркус? Это вы? – Сильные помехи искажали качество речи, но это не мешало шаркхомбскому акценту проникать в слова. Так говорили люди только в одном месте на всём земном шаре.

– Да, Джахир. – Имя всплыло само по себе, без всяких потуг со стороны памяти. Наверное, дело было в том, что он ни на один из дней не забывал его.