Тот, кто выходит из моря

Свинцового цвета волны неторопливо и осторожно трогали прибрежную гальку, как мать, ласково гладящая волосы спящего ребенка. Над самой линией горизонта висел медно-красный диск заходящего светила, неимоверно уставшего и теперь величественно спускающегося к воде, которая уже готова была зашипеть, принимая в себя небесный огонь. Интересно, не наскучило ли солнцу его занятие? Изо дня в день мотаться туда-сюда по небу… Так и озвереть недолго.

В стремительно сереющей вышине тосковала чайка. Крик чайки — вещь страшная, он заставляет поверить в вечное одиночество. И еще — в жестокую предрешенность. Это голос пророка и он опасен, очень опасен. Как там сказано у классика? «If thou hearest the cry of the gull on the shore, thy heart shall then rest in the forest no more». «Nevermore…» — добавил я от себя.

Я взглянул на часы. Дело шло к полуночи. И ни малейшего намека. Кроме… Кроме того странного чувства внутри, которое некоторые зовут интуицией. Однако после шести бессонных и бесплодных ночей здесь, на берегу, я все больше начинал склоняться к мысли, что никакая это не интуиция. А просто шило у меня. В одном месте. Но ради принципа я был готов и седьмую ночь провести на холодной и колкой гальке.

Чайка наконец успокоилась и улетела. Я остался один, наедине с початой пачкой сигарет, которая уже была приговорена к употреблению в течение ближайших шести часов. Правда, она об этом еще не знала, но ничего, это поправимо.

Я полез за зажигалкой, машинально тронув рукоять пистолета, покоившегося во внутреннем кармане куртки. Зачем я его с собой таскаю? Разве что ворон пугать. Против него вряд ли пригодится. Да и нужно ли?

Зажигалку я все-таки достал. С сухим щелчком родился язычок пламени и первая сигарета засветилась тусклым красным огоньком. Стоп-сигнал в ночи. Место посадки мы обозначим кострами. Ну, где ты там? Я тебя сегодня увижу или же твое существование — не более, чем бред уставшего от жизни человека?

Нет. Не бред. Бред таким не бывает…

Метрах в трехстах от берега вдруг вздулся огромный пузырь. И лопнул. То, что произошло дальше, полностью повторяло мои ночные видения. Но в голове при этом не укладывалось совершенно…

…Самый величественный и могучий из динозавров, когда-либо населявших Землю, моментально околел бы от стыда и зависти, имей он возможность созерцать открывшуюся мне картину.

Это трудно описать. Это надо было видеть.

Зверь выходил из моря.

Такой же, как в том сне, что мучил меня полгода без перерыва.

Семь голов, положенные технической документацией, были на своих местах. Десяти рогов не видно, но мало ли где у такого животного рога расти могут? Вода кипела, а Зверь медленно двигался к берегу.

Я вскочил, отшвырнув погасшую сигарету. Рука непроизвольно потянулась к внутреннему карману куртки. Дождался… Досиделся… Пришло оно, чудище обло, стоглаво. Правда, глав только семь, но кому от этого легче?

Ну и что мне теперь с ним делать, что?!..

Зверь не дошел до берега каких-то тридцать метров. Встал. Только сейчас я понял, что все это время смотрел ему в глаза. В огромные желтые глаза с вертикальной черно-зеленой щелью зрачка. Глаза той головы, что располагалась по центру. Остальные глаза были закрыты. А может, они и вовсе отсутствовали?

Тяжелый взгляд этих буркал был осмысленным! Меня изучали. И еще решали, что со мной делать.

Трудно сказать, сколько прошло времени. Мы стояли друг напротив друга я, взъерошенный и напряженный, и он — застывший монумент ночному кошмару. Только глаза жили, оставаясь при этом неподвижными.

Тишину разорвал крик. Это вернулась чайка. Ее стон вырвал меня из оцепенения.

— Ну что, так и будем стоять? — надсаживаясь, крикнул я.

И вдруг Вселенная взорвалась. Под сводом черепа загудел колокол, перед моими глазами бешеным роем завихрились искры. Я почувствовал, что теряю опору под ногами, но все прекратилось также внезапно, как и началось.

«Кричать не обязательно.» — раздался где-то внутри усталый голос — «Я и так хорошо тебя понимаю…»

Однако. Он еще и снизошел до разговора со мной. Экий вежливый попался Зверь. Только что я ему могу сказать?

— Вы… кто? — ничего более умного я придумать не сумел.

«А ты ждал кого-то еще? Кстати, можно на „ты“, я не обижусь».

Надо же, какое умное животное. С чувством юмора…

— Нет, я никого не ждал. — я помолчал и добавил. — И тебя тоже.

Зверь моргнул — впервые за всю нашу встречу.

«Странно… А мне показалось, что ты прямо-таки жаждал встречи со мной».

— Ну-у… — спорить было трудно. Жаждал ли я? После полугода кошмара, когда каждую ночь я просыпался в холодном поту от одного и того же сна я видел этот берег и Зверя, выходящего из моря — возжаждешь еще и не того. Дыма без огня не бывает, к тому же сны прекратились тогда, когда я приехал сюда. Значит, это было необходимо. А вот ждал ли я его самого, собственной, так сказать, персоной…

— Но мои сны…