Тот самый сантехник 4

— Ну, за внутреннее Азовское море! — это были последние слова, который Борис Глобальный помнил за столом.

Дальше — провал с картинками. Не без последствий, конечно. Но это будет потом. А сейчас славное настоящее…

Пластиковые стаканчики встретились, губы в очередной раз изобразили «дзинь». Мир для суровых мужиков стремительно видоизменялся, словно игроки виртуальные шлемы надели и подгружали новые уровни, выкручивая «уют» до максимума.

Кишинидзе поднял очередной тост с полным стаканом какой-то мутной жижи, уже мало подлежащей классификации в любой посуде. Возможно, она всё ещё горела, как стаканчики по ободку. За компанию опаляя усы и коптя нос. А может, в ней давно было много примешано воды из графина.

«Всё-таки с нами дамы, господа», как метко сказал тостующий перед общим подключением к матрице.

За окном мела пурга, Боря смутно себе представлял происходящее. В голове после первого стакана мело не меньше. А как иначе? Предыдущий тост был за его помолвку, и он не смог проигнорировать, как все остальные.

«А теперь… теперь надо! Потому что — положено!», — заявил внутренний голос: «Ну а раз так, то необходимо, желательно и обсуждению не подлежит!».

До этого момента тосты за столом на кухне мелькали как крупнокалиберные трассирующие пули, выпущенные из пулемётной ленты. Под вечер звучало: «за встречу», «за родителей», «за здоровье», «за любовь», «за прекрасных дам», «за дружбу», «за службу», «за повышение», «за раскрытие опасного, но интересного случайного дела», «за собак, как друзей человека, вот был у меня один пёс…», «за котов, потому что… ну… коты, сам понимаешь», «за президента», «за собаку президента», «за мир во всём мире», «за уничтожение англо-саксов», «за распад НАТО через резкую анальную боль, так как гантелей нам не жалко», «за тех, кто в море», «за тех, кто на фронте», «за пролив имени Сталина или Курчатова, пофиг, лишь бы толк был», за «Байден — лох, Обама — чмо, но Трамп, ты там держись». «За Маска — нормальный чел, а может, даже и вправду Маскаль, да чтоб ему майора дали».

Ещё час-полтора назад, глядя, как стремительно пустеет пятилитровка бурды далеко за пятьдесят градусов, Боря сначала готовил, желая спасти друзей от неминуемого похмельного синдрома. В отрицании неминуемого, он стремительно подрезал салатиков и сооружал нехитрую закуску, чтобы у желудка были союзники в лице колбасы и сырка.

Но ребята за столом не сдавались, и на закуску почти не смотрели. Ведь Стасян «лечил живот», а Кишинидзе «обладал хорошим настроением в преддверии повышения».

«Эти слова можно занести в протокол», — сразу заявлял внутренний голос Борису. — «Но то — мужики. У них свои причины, а с этой то что не так?».

Уволенный одним днём сантехник лишь с недоумением смотрел и на Кристину. Та уже второй раз приняла ванную «в новой съёмной квартире мужа» и ворковала с тостующими. Конкретно, с «почти-капитаном с почти обмытыми звёздами» и «крановщиком без особых устремлений». И делала это прямо в халате. Сама дама была с полотенцем на голове, но никаких масок, макияжей и прочих малярно-штукатурных работ не проводила. А чтобы сильно не бросалось в глаза, что совсем расслабилась, она бродила из кухни в комнату с формулировкой «вот наведу завтра красоту и Олафа быстро-быстро в чувство приведу! Он же просто не понял, какие здесь возможности! Психушка? Что за бред? Он просто соскучился! Женщина ему нужна. Там и в себя придёт».

Боря, чтобы сильно не переживала, накормил гостью как следует. Так сказать, показал широкий спектр гостеприимства под оливье и картошечку с мясом. А дальше на кухне баловался уже чисто для себя, закинув в микроволновую печь попкорн и сварив морсика для души.

«Витамины зимой не помешают».

Но все труды его были тщетны. На заставленный провизией стол мало кто обращал внимание. Тогда Боря переключил внимание на даму в халате. Ничего особенного. Всё-таки замужем. Да и сам — почти женат, плюс-минус. Лишь — внимание. Всё-таки спинку просила потереть в душе, да и на массаж плечиков намекала. Отнекивался под видом кулинарного сражения. Она и обиделась.

Но обида пустила корни. Так нейтральное предложение «посмотреть фильм», немецкая гостья отмела как нефиг делать. Вместо дивана и пледа с попкорном у телевизора её больше занимали разговоры на кухне. И Боре уже саму пришлось смотреть, как пара мужиков стремительно становилась собутыльниками, эволюционируя из «да кто ты такой?» в «да я ради тебя всё сделаю!».

Переживал он, конечно, за гостью. Но что-то сразу пошло не так. Заявив, что «на лысого мужика, спасающего небоскрёб» она уже смотрела, Кристина просто отсела с дивана в единственной комнате и переместилась на кухню с заявлением «пойду сделаю себе чая». А пока ещё раз смотрела на газовую гарелку и споласкивала кружку горячей водой из-под крана без бойлера несколько минут к ряду, допустила грубую тактическую ошибку.

Конкретно — присела за один стол с подпитыми мужиками.