«Торпедные аппараты к бою»! Исповедь офицерши

— Торпедные аппараты к бою! Срочное погружение!

Иступлено хрипел и чуть ли не кричал, вспотевший, от невероятного напряжения, командир минно-торпедной части, капитан-лейтенант Антипин.

— Первый, товьсь! Первый…

Началось стремительное погружение. Оно ощущалось физически очень отчетливо.

— Первый аппарат товьсь! — Опять громко и отчетливо повторил он. — Первый аппарат!

Стремительно нарастало напряжение, в ушах ощущался неясный шум, и все тело маленькой лодочки ждало, томительно напряглось и вот, вот, оно стремительно отреагирует на это товьсь.

— Первый аппарат, пли!!!

Маленькая лодочка ощутила мощный толчок, а затем, продвижение и выход торпеды. Вместе с его криком все тело, этой маленькой лодочки вздрогнуло и повалилось в беспредельную глубину. Очередная торпедная атака успешно свершилась! Лодочка и капитан-лейтенант Антипин ликовали. Ювелирное маневрирование успешно завершилось мощной торпедной атакой, за которой последовал взрыв. Очередная торпеда, настоящего мастера торпедных атак, точно легла прямо в самое яблочко и поразила долгожданную цель.

За нервным напряжением, почти срывом эмоций, последовало долгожданное расслабление. Лодочка с капитан-лейтенантом Антипиным на борту стремительно проваливались, уходила в небытие. Потом наступила, почти бездыханная тишина и покой. Неясный шум ускользнул, сменился почти полной тишиной. И только было слышно ровное и глубокое дыхание рядом. Это глубокое и горячее дыхание напоминало, навеяло счастливые воспоминания.

Наташка, а это была она, со своей маленькой, но уже вовсе не узенькой лодочкой, осторожно и нежно, мягко потянула и стянула с себя тяжелое и сразу ставшее грузным, тело подводника Антипина. Он плавно отвалился на спину, и Наташка могла уже очень хорошо видеть его бесподобный аппарат, калибра, пять и шесть, а длинной, двадцать сантиметра. Нет, наверное, не столько, подумала она. Для уверенности, она осторожно приложила к его животу, рядом с его торпедным аппаратом, растопыренную пальцами ладонь. Вся ладонь улеглась рядом на мягкий и горячий живот и недостающее расстояние она отмерила пальцами другой ладони.

— Нет! Пожалуй, будет побольше, чем эти двадцать. Да, тут все двадцать три и не меньше.

Она невольно залюбовалась этим. Не смогла удержаться и кончиками пальцев подлезла, а затем обхватила пальцами и сжала в ладони эту чудесную торпеду.

Спустя полчаса она неподвижно лежала рядом со своим торпедистом. Тело, после нервного напряжения и взрыва эмоций, привычно успокаивалось. Спать не хотелось, так велико все еще было наслаждение, и она стала вспоминать.

Почему-то ярко вспомнились годы становления женщиной. Нет, не в том смысле женщины, какой я стала сейчас, полнокровной женщины, имеющей мужа, любовника, а той беззаботной девчонки, которая ощущала первые приливы гормонов и уже стала замечать изменения в своем девичьи теле.

На лето мама всегда отправляла меня к своей старшей сестре, моей тетке. Я ждала эту поездку, можно сказать весь учебный год. Наконец, наступало мое время, когда оставались позади очередные экзамены, и я обретала свободу! Да! Именно так я воспринимала свою долгожданную отправку к тетке. У нее я обретала свободу! Надо ли говорить, как я желала этой отправки к ней. Мне предстояло в течение почти двух с половиной месяцев жить, отдыхать и общаться в женском родственном обществе.

Каждый раз меня встречали, тетка и ее дочь Маринка, которая была старше меня на целых два года. Маринке, в то время, о котором я вспоминала, было тогда пятнадцать, а мне только тринадцать. Ну, почти, что тринадцать. Ведь в юности, эти два года разницы ощущаются как десять лет. Но я, в своем женском развитии, не отставала от нее. Видимо мои гормоны играли более сильную роль в моем теле, и я выглядела, рядом с ней почти, как сверстница. А как мы тогда могли выглядеть?

Обе неуклюжи, тонкие косточки торчали к месту и не к месту и только два выпирающих маленьких шарика на груди указывали на нашу половую принадлежность. Мы были просто очень похожие, друг на дружку и казались окружающим отчаянными пацанками. Только Маринка была выше меня почти на целую голову.

Тетка жила в поселке, у самого берега Азовского моря. Она, давно была в разводе и жила вдвоем с дочерью в собственном доме. Так что места нам всем хватало с избытком. Утром, она уходила на работу, и мы с Маринкой боговали. Те небольшие обязанности и поручения, которые давались нам, мы быстро выполняли, а затем весь день могли заниматься тем, чего мы хотели. И мы хотели и тем занимались, проказничали.