Торговец и вор(СИ)

- А я не верю тебе! - вскричал раскрасневшийся Лорго.

Бывший наемник, на широких плечах которого совершенно нелепо смотрелся купеческий сюртук, с оглушительным хлопком обрушил ладони на жалобно скрипнувшую столешницу, уперев в собеседника налитый яростью взор.

Очередной припадок бешенства главы Лорданийской торговой гильдии пропал втуне. Развалившийся на табурете толстяк оставался все также безразлично спокоен.

- Я еще раз повторяю, достопочтенный Лорго, - тем же елейным голоском отвечал торговец. - Я привез в Ногрию три пуда пшеницы и два пуда хлеба. Из них продал лишь полпуда, за что выручил тридцать "гарольдов" и с сей суммы, как и положено, уплатил десятую часть гильдии.

- А я не верю тебе, что ты зерном торгуешь! - продолжал яриться бывший наемник. - Не выгодно из Колден-Кура сюда хлеб таскать! Другим ты барышничаешь и, клянусь секирой Каррока, я докопаюсь чем.

- И чем же я по-твоему торгую, веледостойный государь? - с невозмутимым видом развел руками толстяк.

- Вот когда я узнаю чем, тогда-то тебе так просто отвертеться не удастся, - глава торговой гильдии надвинулся на пузатого купца так, что теперича они едва не соприкасались кончиками носов.

Являвшийся чистокровным варваром Лорго одним своим видом мог заставить наложить в штаны почти любого лорданийца, не исключая кичащихся непревзойденными воинскими умениями рыцарей. К несчастью, сегодня бывшему наемнику противостоял сородич из Колден-Кура, отнюдь не желавший пугаться громких воплей, испепеляющих взглядов и неистового топанья ногами. Вот уже битый час наблюдавший сквозь узкую щель в стене за сиим представлением Ричард не переставал дивиться тому, что дело до сих пор не дошло до рукоприкладства. Проведшего несколько лет на рубежах реки Рокх, Лорго нисколько не смутили бы ни покоившийся в ножнах на поясе торговца бракемар, ни недвижно застывший подле двери дородный телохранитель купца. От применения излюбленных способов получения взносов, главу торговой гильдии удерживала широко разнесшая по всей Лордании молва. О торговце по имени Бо Хартсон гуляли совершенно несуразные слухи, будто он занимается колдовством, продает запрещенные зелья и артефакты, вызывает демонов, а то вовсе состоит на службе у даркландских малефиков. Казалось бы, имеющий столь дурную славу человек должен быть тотчас схвачен клириками Магвира и отправлен на костер. Но, видать, у оного негоцианта имелось достаточно золота, дабы убедить святых отцов не обращать на себя внимания. Вестимо, Лорго и Ричард не стали бы верить в нелепые байки о колдовстве, если бы не несколько заставлявших задуматься о правдивости сих сплетен вещей. Во-первых, Бо Хартсон ежегодно путешествовал из Колден-Кура в Доргрим по наводненным бандами разбойников лорданийским трактам в сопровождении одного-единственного слуги. Иные купцы не решались отправиться в путь, располагая тремя десятками охранителей. Утверждение о том, что парочка колден-курцев каждый раз незаметно пробирается по дорогам королевства, вызывало здравые сомнения. Все-таки невидимостью торговец и его спутник не обладали, а ушедшие в леса ошалелые от голода крестьяне частенько кидались на всех подряд не ради наживы, а попросту для того, чтобы убить и слопать. Следовательно, у торговца наличествовали какие-то средства для острастки безумных ватаг, в голодные годы насчитывавших по несколько сотен человек. Во-вторых, Бо Хартсон торговал чем-то очень ценным, в противном случае, не имело никакого смысла совершать столь длительные путешествия, выкладывая только за ночевки в трактирах целое состояние. И наконец, в-третьих, в прошлом году Лорго послал полтора десятка своих молодчиков, дабы проучить строптивого купца. Живыми вернулись только двое. Сбрендившие от страха воины несли какую-то околесицу. Один заявлял, что торговец бросался в них сгустками магического пламени, другой твердил про вызванного негоциантом демона, разорвавшего нападавших на куски. И все же глава торговой гильдии не собирался позволять кому-либо, хоть самому владыке Даркланда, торговать в Лордании, не уплатив в гильдию положенной десятины. Посему Лорго вызвал купца к себе, но пока никак не мог решиться вытрясти из него деньги силой.