Томагавки кардинала

20 января 2009 года

Серебристый «дассо-фалкон» с чёрными буквами «EU President» на борту описывал широкий круг. Глава департамента безопасности рекомендовал отменить полёт, ссылаясь на высокую вероятность террористического акта со стороны то ли ассасинов Нового Халифата, то ли ниндзя Поднебесной Империи, и предложил вновь избранному президенту добраться до Шамплена, где должна была состояться церемония инаугурации, на бронированном авто. «Не стоит искушать судьбу, мсье президент, — заявил генерал-префект. — Подумайте, какими могут быть последствия для нашей страны и для всего цивилизованного мира, если ваш самолёт будет сбит — вместе с вами?». «Означает ли это, генерал, — холодно осведомился Жерар, пристально глядя в бесцветные, ничего не выражающие глаза префекта, — что вы и вся ваша служба не в состоянии обеспечить безопасность первого лица государства? И что миллионы бюджетных талеров, которые расходуются на ваше ведомство, истрачены зря или, попросту говоря, украдены из карманов наших законопослушных налогоплательщиков?». «Я не Господь Бог, — невозмутимо ответил Галиссоньер. — Зенитная ракета-робот может быть запущена из любой точки круга радиусом пять лье, из любого окна любого из тысяч домов Нуво-Руана и даже с любой из множества яхт, которые будут бороздить в этот день Гудзон и акваторию Мангатан-Бэ. Весь этот город — ящик, до отказа набитый многонациональной взрывчаткой, ждущей только искры, и сотни глаз будут следить за вашим самолётом отнюдь не с самыми добрыми чувствами. Я понимаю, что вы не хотите нарушать ритуал, но…». «Да, я этого не хочу» — перебил его Жерар.«…тогда хотя бы, — упрямо продолжал префект, — воспользуйтесь «химерой». Эти самолёты-невидимки трудноуловимы для радарной системы самонаведения, и вы…». «Поймите, генерал Галиссоньер, — в голосе президента прорезались металлические нотки. — Традиции — это символ нерушимости нашей страны, несущей своё тяжкое бремя. Я не могу лишить нашу нацию — народ Объединённых Штатов — привычного зрелища, ставшего многолетней традицией! Люди должны увидеть летящий над городом самолёт президента, каким они видели его и восемь, и шестнадцать лет назад. Незыблемость устоев — в наши непростые времена это особенно важно! Мой полёт состоится, префект. Делайте своё дело, а я буду делать своё». «Я вас предупредил, мсье президент, — генерал опустил глаза. — Могу лишь добавить: для обеспечения безопасности вашего традиционного облёта Нуво-Руана я сделаю всё, что в моих силах».

Под крылом президентского «фалкона», шедшего на небольшой высоте, проплывала величественная панорама Нуво-Руана: крупнейшего города восточного побережья Северной Америки. Небо было безоблачным, дул лёгкий ветерок, подёрнувший рябью тянущуюся до горизонта безмятежную гладь Атлантического океана. В прозрачном зимнем воздухе были отчётливо видны небоскрёбы Мангатана, устремлённые вверх стеклобетонными копьями. Рю де Мюр[1] — деловой центр, улица, проходившая там, где некогда стояла стена, служившая границей молодого города, и ставшая ныне средоточием финансовой мощи, подмявшей всю планету, щетинилась зданиями банков и корпораций. «Мы грозим богам» — припомнилась Жерару фраза, слышанная им так давно, что он уже забыл, кто именно её произнёс. «А ведь терпение богов небеспредельно, — подумал вдруг президент, — они могут и обидеться, и тогда…».

Самолёт заложил вираж над островком Иль де ла Либертэ. Конец маршрута — точка, расположенная прямо над головой Статуи Свободы, возвышавшейся почти на сто метров. «Вот и всё, — Жерар мысленно вздохнул с облегчением. — Опасения генерала Галиссоньера были напрасными. Ещё полчаса — и мы на месте».

В Шамплене, административной столице страны, самолёт президента ждали. Строго говоря — юридически, — президент ещё не был президентом: он станет таковым только после торжественной церемонии инаугурации.

«Фалкон» приземлился с ювелирной точностью. Его двигатели ещё посвистывали, выдыхая полётную мощь, когда Жерар, сойдя по трапу, занял место в открытом «ситроене» — слева от своего предшественника, сидевшего в машине. Президенты Объединённых Штатов — вступающий в должность и уходящий — молча обменялись бесстрастными взглядами, демонстрируя всевидящим глазами видеокамер понимание величия момента. Лимузин мягко тронулся с места с грацией крадущегося зверя.