Том Джоу

— Дети! Ужин. Завершите потом, инструменты складываем, емкости закрываем и марш мыть руки. — Немолодой мужчина квадратной внешности, с добрым одутловатым лицом и весьма представительным пузом, открыл личной ключ–картой дверь во внутренние помещения и гостеприимно махнул рукой.

Дети — это я и двенадцать подростков от десяти до четырнадцати лет, что сейчас суетливо продолжают разбирать на болтики новенький фаэтон–Ц класс, а крупный мужчина — мистер Джоу, наш отец. Мистер Джоу внимательно смотрит, с каким усердием его дети занимаются работой. Он еще пару раз будет прикрикивать, чтобы мы бросили все, что ужин стынет, что госпожа Изольда будет недовольна, а сам с удовольствием станет смотреть, как работа начинает идти все быстрее и быстрее. Все знают — если бросить дело сразу, то останешься без еды совсем, потому как основная добродетель в семье — усердие и трудолюбие. К таким причудам мистера Джоу быстро привыкаешь, если хочешь нормально есть и спать.

Мы действительно его дети — юридически. Всех нас мистер Джоу забрал из приемного дома святого Джеронимо на Тересс–стрит, что в Нижнем городе. Каждый приход нашего отца в сие богоугодное заведение — истинное событие для руководства, с великой радостью встречающего прямо у входа столь достойного господина, готового взвалить на себя непосильную ношу по воспитанию очередного сорванца. Но главным достоинством мистера Джоу в глазах директората всегда являлась щедрость, именно благодаря существенному пожертвованию начальство приюта в очередной раз забудет о десятке ранее усыновленных, даст доступ к интеллектуальным и физиологическим метрикам воспитанников и окажет иные, не вполне законные, но совершенно пустячные услуги — например, оформление не усыновления, а воссоединения–с-семьей. По этой схеме ребенок не принимается в новую семью, а обретает первоначальных родителей, с которыми был разлучен в юности по каким‑то причинам, что исключает в дальнейшем проверки надзирающего комитета.

Так мистер Джоу усыновил и меня, или купил в рабство, это как смотреть. Каждый день для меня уже два года начинается в 5 утра и кончается за полночь. Время, свободное ото сна, заполнено довольно интересной работой — мы легализуем ворованные авто и аэрокары. Разбираем, локализуем заводские метки, чистим их, сортируем детали. Мистер Джоу через подвязки на отстойниках и свалках подыскивает битые кары той же серии. Специфика массового производства — в одной серии модели отличаются интерьером, внешним видом и рядом блокираторов мощности на движке, сама же платформа не меняется лет десять. Результат же «семейного» бизнеса — абсолютно чистое, легальное транспортное средство и горка запчастей на продажу. Впрочем, кроме интереса от разбора очередного люксового кара, никакого финансового профита — работаем в прямом смысле за еду и койко–место. С другой стороны, в сравнении с приютом — тут рай. Есть еда, тепло, интересное дело, обучающие терминалы, спортивная секция. Отец относится к нам, как к ценному вложению — заботится о здоровье, физической форме, заставляет усердно учиться. Судя по спектру технических специальностей, вдалбливаемых в нас через терминалы, у Джоу большие планы и он сможет заставить нас стать теми, кто ему нужен. Голод и холод отлично решают проблему лени. За все то время, что я здесь — не было ни единого случая неподчинения и конфликта, так как главное наказание — возвращение в приют со сломанным ногами. Для нашего отца этот маневр вообще не представляет ни малейшей сложности. Дети же прекрасно представляют, что сделают с «возвращенным» обитатели — концентрация ненависти к усыновленному и презрения к инвалиду превратят жизнь наказанного в ад.

За неспешными мыслями–сожалениями о собственной жизни монотонная работа идет куда быстрее. Поначалу каждое новое авто вызывало живой интерес, желание посидеть в топовой модели, словно сошедшей с рекламных щитов о успешных людях. За возможность проехать пару метров с внутреннего двора до стойки ремплощадки поначалу разгоралась нешуточная борьба. Сейчас эмоции притупились, новая модель рождает чувство легкого интереса к инженерным схемам и местам чипов–детекторов, по которым угнанный кар в теории должны отыскать правоохранительные органы. Естественно, из рук мистера Джоу еще ни одно авто не возвращалось обратно к владельцам. Как я понял, неправедно нажитое хапугами–богачами (так о них легче думать) авто экспроприировалось в центральной части верхнего города, затем загонялось в прицеп фургона, изнутри покрытый поглощающим сигнал покрытием, после чего перегонялось к нам, в мастерскую на самом краю верхнего города. Как итог — кар не может подать сигнал тревоги и не определяется со спутника, фургон не досматривают, так как посты охраны в верхнем городе только на границе со средним городом. У нас кар проходит через трудолюбивые руки, после чего продается в этом же верхнем городе, как совершенно другой, отличный от угнанного — вполне возможно, этим же самым богачам.