Только не думай о белой обезьяне

Сергей СТУЛЬНИК

ТОЛЬКО НЕ ДУМАЙ О БЕЛОЙ ОБЕЗЬЯНЕ...

Посвящается В.Б.Левенштейну

(Севе Новгородцеву, город

Лондон, Би-Би-Си")

- ...Шестой, прием.

- Шестой слушает.

- Что в эфире?

- Все спокойно. Шеф, разрешите вопрос...

- Разрешаю.

- Неслужебный...

- Неслужебные в нерабочее время.

Шеф удивился. До сих пор подобного не случалось. Вопросы, да еще неслужебного содержания - раньше никто из подчиненных себе ничего подобного позволить не смел. Никто из его пятерки. Тем более - Шестой. Отличный работник, активист, общественник...

- Он маленький, Шеф! Ма-ахонький такой вопросик! К тому же в эфире т_и_ш_и_н_а_...

- Слушаю. - Шеф решил позволить. Если в эфире - порядок, ничего страшного, пусть спрашивает...

- Шеф... Вы... когда-нибудь видели белую обезьяну?! - помявшись, выпалил Шестой.

- Что-о-о?! - Шефу показалось, что он ослышался.

- Простите, Шеф, не что, а кого... Я вот все думаю... Видели ли вы когда-нибудь белую обезьяну?

- Нет, не видел! Никогда! Что это с вами, Шестой?

- Извините, Шеф, только я все думаю...

- Успокойтесь, Шестой. Вы в _э_ф_и_р_е_. Не думайте о посторонних вещах!

- Пробовал... Рад бы...

- Слушайте, а не завернуть ли вам после смены к психиатру?

- Вы думаете?..

- После смены - к психиатру! Это приказ.

- Слушаюсь, Шеф!

- Отбой.

Бедняга, подумал Шеф. Надо почаще менять личный состав. И Шеф с противной дрожью в груди вспомнил, как и _о_н_ сам когда-то сидел часами, и наушники сжимали безжалостными тисками голову, а в наушниках э_ф_и_р_, эта осточертевшая _т_и_ш_и_н_а_, лишь изредка нарушаемая тем, ради чего приходилось сидеть, на что он охотился - _з_в_у_к_а_м_и_. Станции глушения творили эфир, тишину то есть, но коварный враг постоянно вторгался в нее, и на случай проникновения вражеских звуков существовали станции слежения, укомплектованные акустическими охотниками.

- Седьмой, прием.

- Седьмой, слушаю...

- Эфир?

- Порядок... Шеф. Чистый... - неуверенно ответил Седьмой.

И с этим что-то не так, подумал Шеф. Надо бы его проверить, мелькнуло в голове.

- Седьмой, вопросов нет?

- Э-э-э... имеется один, Шеф... Но...

- Неслужебный?

- Так точно...

Седьмой умолк. Шефу показалось, что он борется с собственной нерешительностью. Седьмой всегда отличался скромностью, на собраниях помалкивал...

Соблазн победил.

- Я хотел вас спросить, Шеф...

- Ну, я слушаю! - подбодрил Шеф нерешительного сотрудника. Задавайте, довольно мямлить!

- Шеф, вы... вы были за границей? - наконец разродился вопросом Седьмой.

- Да. - Ответил Шеф. Ответил правдиво. И сразу же припомнил, как несколько лет назад ездил со спецзаданием в дружественную страну, делиться опытом, налаживать аналогичную дружбу...

Шеф облегченно вздохнул. Вопрос Седьмого был неожиданным, но не странным.

- На юге, Шеф?..

- Да, очень даже на юге.

- А... белую обезьяну там видели, Шеф, а?.. - с неприкрытой надеждой в голосе спросил Седьмой. - Ну, может, хотя бы в зоопарке или где еще?!

И этот! Шеф снова вздохнул, но на этот раз - тяжко. Издевается, решил он. Свихнулся от тишины. Либо...

- Ваши внеслужебные контакты, Седьмой?

- Ничего нерекомендованного, Шеф!! - испугался Седьмой. - Можете проверить!!!

- Верю, верю... - действительно, о Седьмом _т_а_к_о_е_ Шеф мог подумать в последнюю очередь. - Но все же проверю... Седьмой, зайдите после смены к психиатру. Сегодня же. Обязательно. Это приказ. Отбой.

Шеф крепко задумался. Он всегда был уверен, что подчиненные его уважают. По крайней мере - эти пятеро, слушающие тишину под его непосредственным началом сейчас, последние месяцы. Это что, заговор с целью поиздеваться?! Сознательный, сговор... А может, массовый психоз?

- Восьмой, прием.

- Восьмой, слышу!

- Как дела?

- Эфир пуст, как холодильник опосля гужбана, Шеф!

Восьмой отрапортовал бойко и красиво, как делал это всегда. Он и на собраниях так выступал - громогласно и образно. Не всегда по теме, но никогда - против решений.

Однако - в сложившейся ситуации, - это и было подозрительно...

- Скажите, Восьмой, о чем вы сейчас думаете?

И тут Восьмой впервые за то время, что Шеф его знал, запнулся и начал тянуть словесную резину.

- Я?.. Ну-у-у... это, Шеф... я... да так, ни о чем... как положено, ни о чем не думаю на смене...

- Я не девушка, Восьмой, и в любви мне признаваться не требую, нечего мямлить. Говорите!

- Я думаю, какие глаза у белой обезьяны, Шеф! - отбарабанил Восьмой, с прежней, обычной для него, бойкостью.

Шефу показалось, что он сходит с ума. Не Восьмой, а он сам, Шеф. И что у него слуховые галлюцинации, как бывало когда-то, на сменах, когда вдруг начинали доноситься из тишины всякие бредовые и странные звуки...

Еще один такой ответ, подумал Шеф, и я запою арию ангела из той новой вражеской оперы, которую недавно выхватили из эфира. А еще два таких ответа, поддакнул внутренний голос, и ты запоешь арию уроженки Магдалы из той же оперы...

- И какие же у нее глаза? - старательно выговаривая слова, бесстрастным голосом спросил Шеф.

- Красные, - убежденно ответил Восьмой.

- Почему?

- Потому что она альбинос. Все белые - альбиносы.