Токсичная Любовь

Ну что я могу сказать? Мне были нужны деньги.

Я имею в виду, почему еще кто-то решил бы убирать человеческие отходы жизнедеятельности? Вытирание крови, гноя и фекалий – это ежедневная рутина, из-за которой большинство нормальных людей непременно стошнит. Некоторые, как мне кажется, даже могут сойти с ума. Вы, возможно, скажете, что именно это и случилось со мной, и, возможно, окажетесь правы, но, когда все это началось, речь шла только о том, чтобы заплатить за квартиру и купить какую-нибудь еду на вечер.

Мне было сорок пять лет. Начинать новую работу в этом возрасте - все равно что начинать учить иностранный язык, лежа на больничной койке. На моем жилистом теле не осталось и унции жира, оттого что я отказался от еды в пользу виски. Мои волосы полностью поседели. После двадцати лет жизни в моем собственном доме с любящей семьей, я живу в полуразрушенной квартире один. И как будто все это не было большим бутербродом с дерьмом для меня, чтобы подавиться, я ещё и остался безработным.

Я не мог больше вернуться к своей профессии. У меня больше не было на это сил. После всего того, что произошло, как я мог сосредоточиться на электронных таблицах и человеческих ресурсах? Откуда могла взяться мотивация жертвовать сорока часами в неделю своей жизни, которая уже и так наполовину закончилась, только для того, чтобы сделать какую-то богатую, жадную корпорацию еще богаче? И я, конечно, не мог ничего сделать путного там, где мне пришлось бы общаться с клиентами. Я не мог заставить себя улыбнуться так же, как не мог вырасти и на фут выше своей макушки. Было время, когда я умел обращаться с массами, но для меня это время давно прошло. Общение с другими людьми на ежедневной основе было похоже на употребление чуть меньшего количества яда, чем то, которое убило бы меня. Так что в сфере обслуживание клиентов моей карьере пришёл конец.

Майк Эшбрук – отброс общества.

Не так уж много вариантов было для парня без высшего образования. Я едва закончил и среднюю школу. Я никогда не мог сосредоточиться, когда кто-то хотел научить меня чему-то полезному. Я хотел учиться самостоятельно, когда мне это было интересно, и я был готов познавать что-то новое. Ну знаете, я всегда был таким тупоголовым парнем. Это сводило с ума моих родителей, а потом, когда я женился, это свело с ума и Рейчел – очевидно, слишком быстро. Поэтому мне пришлось искать работу, которая не требовала высшего образования. Время для меня не имело значения, поэтому я занялся работами в ночные смены. За них часто платили больше, потому что никто не хотел идти на работу в три часа ночи. Я мог бы стать охранником, но в большинстве мест им требовались люди с полицейским или военным прошлым, а я ни разу в жизни даже пистолет-то в руках не держал. Были ещё курьерские вакансии, но большинство из них требовало лицензию CDL^[1]. У меня такой не было.

Я просматривал вакансии уборщиков и наткнулся на это объявление. Пять дней спустя я был нанят с неплохой зарплатой и по локти в кровавых человеческих экскрементах.

Моя жизнь начала меняться к лучшему.

ГЛАВА 1

В стене торчали осколки черепа.

Парень выстрелил себе в рот из дробовика, он лежал на двуспальной кровати без спинки, оставив плюшевого мишку между головой и стеной. Когда я отодвинул матрас, медведь посмотрел на меня своими пуговичными глазами, напомнив мне любимую плюшевую игрушку моей дочери Фэй. Интересно, она все еще играет с ним или уже слишком взрослая для него? Именно такие вещи должен знать отец.

Я бросил медведя в красную сумку с надписью «ХАЗМАТ»^[2].

Я подошел к сумке с инструментами, стоявшей на краю брезента, и достал плоскогубцы с игольчатым наконечником. Я надел свой защитный костюм «Тайвек»^[3] только полчаса назад и уже весь обливался потом, жар моего тела не имел никакого способа выйти из плотно закрытого защитного снаряжения. Через противогаз, предназначенный для очистки воздуха, через который я дышал, я всё равно ощущал запах смерти, который был густой, как смола, гнилостный и острый.

Смерть без присмотра всегда была самой страшной. Так мы называем любое место преступления, где тело обнаруживают лишь спустя долгое время после смерти жертвы, давая ему достаточно времени, чтобы распухнуть и провонять, сгнить и превратиться в кашу, которая пахнет хуже, чем свалка заплесневелого ямса^[4], собачьего дерьма и серной воды. Именно из-за этого запаха беднягу в конце концов и нашли, соседи жаловались, пока хозяин не навестил его и не обнаружил, что его арендатор снес себе лицо "Ремингтоном". То, что он так долго оставался незамеченным, вероятно, означало, что парень жил один, но я не знаю. Это было больше информации, чем мне нужно знать, жертва – это работа полиции, а не моя. Я был там только для того, чтобы убрать остатки еды. Чем меньше я буду знать о человеке, от которого разлетелись эти куски, тем легче мне будет стереть все это, выбелить его – и их – со стен.