Точная копия

С самого моего рождения удача старается держаться от меня подальше. Эта мысль приходит ко мне в самых неприятных и стрессовых ситуациях. Сейчас я обязательно подумаю об отце, который исчез, едва узнал о моем зачатии, а потом и о матери, которая сбежала из города лет восемь, девять, десять назад? Я уже и не помню точно. Что там дальше по списку? Сейчас ведь самое время поныть.

Выхожу из смердящего потом автобуса, желая, как можно скорее смыть с себя грязь ночной смены. Сигаретный дым впитался в мои волосы, случайно опрокинутый на рубашку сладкий коктейль стянул кожу, на плечах, свесив свои кривые ножки, всё ещё сидит поганая новость, поставившая под угрозу, а то и полное уничтожение, мое будущее. Может, было бы лучше и легче стать такой, как моя мама? Не знаю, как она выглядит сейчас, но в те времена, когда у меня было некое подобие «семьи», она казалась мне самой красивой женщиной на свете. У нее были длинные светлые волосы и мне всегда нравилось наблюдать за тем, как она превращала прямые пряди в забавные кудряшки при помощи конусной плойки, которой я обожгла себе все руки, когда пыталась повторить её шедевр. Глаза огромные, цвета самой яркой скошенной травы в лучах утреннего солнца. Стоило ей подчеркнуть их тонкой стрелкой, как взгляд моментально озарялся загадкой, разгадывая которую Шерлок Холмс бы явно сошел с ума.

Глядя на свое отражение в зеркале, я вижу ту маму, на которую с упоением смотрела снизу вверх и мечтала, что когда вырасту, стану такой же красивой и всемогущей. Только она была увереннее.

Смелой. Дерзкой. Умеющей подать себя. Наглость всегда граничила с абсолютной бессовестностью, но тогда я думала, что это нормально. И, возможно, обладай я хоть толикой её бульдозерного характера, моя голова сейчас не болела бы так сильно. Мою жизнь оплачивал бы какой-нибудь глупец, поверивший в мою безмерную любовь. На людях я бы восхваляла его, стала бы для него драгоценным украшением и жила бы в роскошных апартаментах, а сама бы до блевоты ненавидела этого урода, которому позволяла бы трахать не только мое тело, но и мозги.

Каким образом я могу заработать сто пятьдесят тысяч за сорок пять дней, чтобы оплатить третий курс? Только половина моей ничтожной зарплаты уходит на аренду квартиры!

С грузными мыслями я принимаю горячий душ, смываю с себя всю грязь и усталость продолжительной ночи. Каждый раз, наблюдая за струйкам воды, утекающими в круглое отверстие под ногами, я напоминаю себе, что работа официанткой – временная. Просто, чтобы подкопить немного денег, а потом направить все силы и энергию на покорение целого издательского дома. И совершенно неважно, кем я буду: помощницей помощницы главной помощницы редактора или курьером, курсирующим с этажа на этаж с огромной корзиной корреспонденции. Неважно. Главное находиться в эпицентре событий, а там и подвернется возможность проявить себя.

Юркнув в постель с мокрой головой, завожу будильник на 7:40. У меня есть целых полтора часа, чтобы поспать, а потом вновь работа. И эта, пожалуй, самая приятная из тех, что у меня есть.

* * *

– Это немыслимо! Ты учишься на заочном! – шепотом причитает Соня, пробивая штрихкод на огромной энциклопедии в красивейшей подарочной обложке. Я отрываю ярко-красный пакет и аккуратно укладываю книгу. – Сто пятьдесят тысяч в год! Они что, рехнулись окончательно?

– Похоже на то. – Протягиваю покупку высокой женщине, которой наш разговор наверняка показался весьма любопытным. – Спасибо за покупку и хорошего вам дня!

– Благодарю.

Кажется, она хочет мне что-то сказать, но ей неловко. Когда покупательница покидает книжный магазин, Соня поворачивается в мою сторону на крутящемся кресле. Серебристые часы с кристаллами Swarovski, которые подарил ей парень, часто похищают мой взгляд. Они очень красивые и изящные, но почему-то всё, что блестит, сверкает и выглядит дорого, напоминает мне маму, чья малахитовая шкатулка буквально трещала от драгоценностей.

– А почему нельзя оплатить учебу частями, как раньше? – возвращает меня Соня к больной теме.

– Потому что есть студенты, которые не доживают до конца учебного года. Часть оплатили, лекции послушали, а экзамены провалили и дальше не видят смысла в обучении. Декан сказала, что оплачивая всю сумму сразу, у студента будет мотивация к учебе. Что-то вроде того.

– Но у тебя и без того есть мотивация к учебе, черт возьми! Что за бред? Разве они не понимают, что этим решением лишатся половины заочников, потому что тем просто нечем платить за учебу?

– Они лишатся только меня и ещё парочки человек, которые пользуются общественным транспортом и снимают жилье. Остальные с отличным материальным достатком, поверь.

Обновляю шариковые ручки в подстаканниках и не понимаю, чего хочу больше: разрыдаться от безнадежности своего положения, или засмеяться во все горло от чертовой безнадежности своего положения?

– Ты ведь не бросишь учебу, верно? – осторожно спрашивает меня Соня. Мы знакомы с ней всего три с половиной месяца, но очень сдружились за это короткое время. – Не бросишь ведь?