Точка возврата

Судьба свела их в переполненной гостинице, где они томились в ожидании попутных бортов. То непогода на Диксоне, то не принимает аэропорт назначения – в Арктике к этому надо привыкать: сиди и жди, лови миг удачи. Чтобы встретиться и познакомиться друг с другом, они сошлись на Диксон с разных сторон.

Супруги Белухины – механик и повариха – возвращались из отпуска на полярную станцию.

Научный работник Зозуля добирался на перекладных из Ленинграда на Северную Землю.

Учительница Невская с братишкой-школьником, магнитолог Чистяков и медсестра Горюнова спешили в Тикси к месту службы.

И только шофер Солдатов никуда не спешил, так как был командирован в Тикси на трудную и не очень выгодную ремонтную работу. Командированный спит – суточные идут.

И еще никуда не спешил Шельмец, пес Белухиных, сибирская лайка.

А для того чтобы эти люди и собака обрели общую судьбу, на Диксон прилетел грузовой самолет Ли-2. Три дня ждал экипаж погоды и груза. Погоды дождался, а груза нет, и решил командир корабля Анисимов лететь порожняком в Тикси, где ему обязательно нужно было быть.

А рейсовый самолет, которого ждали люди, застрял в Амдерме – там мела пурга.

Очень не хотелось Анисимову брать пассажиров, так нет, полезли на борт всеми правдами и неправдами. Проявить бы командиру характер, но Белухиным отказать было никак невозможно, не поняли бы этого в Арктике – от Диксона до Чукотки ославили бы командира по эфиру; Невская не настаивала, попросила – тихо, покорно, такой отказать – себе дороже. А за ними потянулась цепочка… Октябрь на исходе, вот-вот наступит полная ночь, а самолет набит пассажирами, как самовар шишками, в туалет не пройти.

– Тринадцать на борту, считая трех баб и собаку, а сегодня понедельник,

– неодобрительно заметил радист Захар Кислов.

– Дерева под рукой нет – постучи по лбу, – сердито сказал Анисимов и трижды поплевал через плечо. Не помогло.

Ущербное, бледное от малокровия солнце показало свой горб и скрылось за горизонтом. Несколько часов зари – и наступит ночь. А летчиков, которые любят летать над Арктикой ночью, Анисимов не знал. Приходится летать, что поделаешь, но любить сие занятие – слуга покорный.

Сумерки сгущались, и Анисимов не столько видел, сколько догадывался, что льды Карского моря закрыла поземка.

Точку возврата самолет миновал пять минут назад. Когда-то, в далекой юности, Анисимова поразили эти таинственные слова – точка возврата. В них будто звучало грозное, как набат, предупреждение: «Сделаешь шаг вперед – назад пути не будет. Остановись и подумай!»

Слабый – вернется, сильный – пойдет вперед. Потом, в летном училище, Анисимов узнал, что точка возврата – всего лишь обыкновенный технический термин: рубеж, с которого самолет при данном запасе топлива, с учетом влияния ветра, может либо возвратиться на аэродром вылета, либо на запасный аэродром.

Но юношеское впечатление было очень сильным, и даже скучноватое, записанное под диктовку определение не снизило торжественного звучания этих, пусть и лишенных прежней тайны, но удивительных слов: точка возврата. Не только в воздухе, как это положено было по инструкции, но и на земле помнил их Анисимов, принимая важные для жизни решения.

Точка возврата – последнее раздумье перед решительным шагом.

Шагнув через точку возврата, ты, как легендарный Кир, сжигаешь свои корабли, переходишь, как Цезарь, свой Рубикон.

Отныне возвратиться обратно тебе так же невозможно, как повернуть вспять время – путь лежит только вперед. Забудь о том, что осталось за тобой, не оглядывайся назад, там никто и ничем тебе не поможет!

За полчаса до точки возврата Анисимов в последний раз осмыслил ситуацию.

В момент вылета с Диксона все кругом принимали – и Хатанга, и Косистый, и мыс Челюскин, и Тикси, а прошел какой-то час – и Таймыр закрылся. На всем огромном Таймыре размером с большое государство самолету сесть было некуда – замело. И Анисимову дали выбор: либо возвращаться на Диксон, либо брать курс на Северную Землю, где в аэропорту острова Средний видимость – миллион на миллион.

И Анисимов выбрал Средний – к радости экипажа, не хотевшего возвращаться в переполненную гостиницу.

Пролетел точку возврата – простись с прошлым, назад пути нет.

В грузовом отсеке было накурено и тепло.

Правую сторону отсека занимал большой желтый бак с горючим. Слева, в углу, находилась двухконфорная газовая плитка с баллоном, возле нее стоял столик, а вдоль всего борта протянулась жесткая металлическая скамья, на которой сидели, лежали люди. Несколько человек приютились в проходе – на вещевых мешках, чемоданах.