То, что скрыто

It Ends Tonight ~ All-American Rejects

Каждый день я боюсь его возвращения с так называемой работы. Никогда не зная чего ожидать, я надеюсь на лучшее, но готовлюсь к худшему, и другого выхода, кроме как принять неизбежное, что бы это ни было, у меня нет. Я принадлежу мужчине, который заявляет, что любит меня, но с каждым прожитым днем я понимаю, что ему нравится контролировать меня. Он называет меня американской принцессой, но на самом деле испытывает наслаждение, обращаясь со мной как с рабыней. Меня зовут Брайли Картер Оливейра, и вот моя история.

Я сижу за кухонным столом с автоматом на коленях, дико трясущихся от мысли о том, что я собираюсь сделать. Я постоянно напоминаю себе, что другого выхода нет. Бежать не имеет смысла, это как совершить самоубийство, сначала немного помучавшись под пытками. И хотя я никогда не была среди тех, кого он преследовал, я наблюдала за этой погоней столько раз, что уже сбилась со счета. Нет, я должна все сделать так, как задумала, если надеюсь потом сбежать.

Звук открывающейся гаражной двери предупреждает меня, что он дома. Мое сердце бешено стучит в груди, а руки становятся скользкими от пота. Поворачиваясь к двери, в которую он войдет всего лишь через несколько мгновений, я поднимаю громадное оружие, одно из множества, что хранится в кладовой, и направляю его прямо перед собой.

Дверь распахивается. Он стоит в дверном проеме и смотрит на меня. Замешательство мелькает на его лице, но он быстро понимает, что к чему. Он поднимает руки вверх, показывая, что сдается, и больше не делает ни шага.

— Eu sempre te amarei, mihna Princesa Americana (прим.перев. порт. Я всегда буду тебя любить, моя американская принцесса), — говорит он по-португальски, на своем родном языке, самым нежным голосом, который я когда-либо от него слышала, — Mesmo depois de morrer (прим.перев. порт. Даже после смерти).

Я не раз повторяла себе, что не должна позволить ему заговорить, чтобы не поддаться чувству вины и не передумать, потому что боялась, что так и произойдет. Однако его слова о том, что он всегда будет любить меня, даже после смерти, ударили меня как ножом. Ножом, который он вонзил в ту бедную девушку сегодня утром. Слова, как острое лезвие, проткнули мой живот, вот только, в отличие от той девушки, я не носила его ребенка.

— А я всегда буду тебя ненавидеть, — шепчу я, выпуская тридцать свинцовых пуль в его грудь меньше чем за минуту, даже не уверенная, что он слышит эти слова, — даже после смерти.

Меня окутывает спокойствие, и я испытываю необъяснимое чувство отстраненности от ситуации, как будто смотрю на все произошедшее чужими глазами. Это невероятно.

Взяв свой сотовый со стола, я набираю номер, который несколько месяцев назад дал мне федеральный агент. Номер, который, как я думала, никогда мне не понадобится. Он отвечает на первом же гудке.

— Алло, говорит Диомасси.

— Это Брайли Оливейра, и я только что убила своего мужа. 

Mad World ~ Gary Jules

Иногда вы достигаете точки, после которой все не может продолжаться, как раньше. Иначе говоря, точки невозврата. В тот день, когда я увидела, как мой муж убивает женщину, беременную его ребенком, я не просто достигла этой точки. Я взорвалась как магазин, полный этих точек, выпущенных пулями из ствола полностью автоматического АК-47. В прямом смысле. Я больше не его американская принцесса, не его рабыня. Теперь я скрывающаяся от преследования убийца. Мое имя Брайли Картер Оливейра, и вот моя история.

Блейк 

«Начни все сначала. Забудь обо всех, кто был тебе дорог, и обо всем, что произошло. Это твой единственный шанс выжить».

Слова маршала Доэрти эхом звучат в моей голове, пока я сижу в оглушающей тишине на незнакомой черной кожаной кушетке.

«Начни все сначала». Я живу в новой квартире, в новом городе, у меня новая работа, новая внешность и даже новое имя. Думаю, этот пункт выполнен.

«Забудь обо всех, кто был тебе дорог, и обо всем, что произошло». Все, кто был мне дорог, мертвы. И нет чертова способа заставить себя забыть все, чему я была свидетелем. Как бы сильно я не старалась, эти картинки всегда будут присутствовать в моих ночных кошмарах.

«Это твой единственный шанс выжить». Мое сердце бьется, легкие перекачивают воздух, но жестокий холод сковал мой дух, оставив душу безжизненной, а мою волю к жизни истощенной. Я напоминаю себе пациента в коме, которого никак не отключат от аппаратов, и неважно, как громко я кричу: «Не спасайте меня!», никто меня не слышит. Мой голос тонет в горах правовых документов и бесплодной надежде правительства уничтожить итальянскую мафию в Чикаго.