Тинар [СИ]

Я с трудом разлепил тронутые пенкой веки. Солнечный свет, струился сквозь многочисленные щели ветхого сарая, что звался домом. Несколько раз непроизвольно моргнул, прикрывая глаза от назойливых лучей, и протестующе застонал. Послюнявил кончики пальцев, протёр глаза и провел по ушам. Воды, чтобы умыться внутри не было.

Солнце не отступит. Этот бой проигран и поспать пару лишних минут не выйдет. Признав поражение, я отбросил затертое до дыр одеяло в сторону, скатился с кучи тряпья, прикрывавшей пучок соломы, служившей постелью. Зябко вздрогнул, когда босые ступни коснулись земляного, утрамбованного до твердости камня, пола.

Когда-то этот дом знавал лучшие времена. Давным-давно, когда были живы родители.

Тяжело вздохнул, но быстро прогнал прочь дурные воспоминания.

Есть дела важнее воспоминаний. Здесь делать нечего, надо отправляться на поиски еды, а возможно и подработки. Направился к двери, затем оглядел лачугу, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Хотя чего тут забывать? Но привычка, сильнее. Затем, оглядел окрестности, сквозь щели в двери и быстро вышел в грязный проулок. Прикрыв за собой дверь, завесил ее замызганной, некогда белой, тряпкой, такими помечали дома зараженных. Убивать их не убивали, но и близко не подходили. Я не хотел рисковать быть обнаруженным другим нищим или еще хуже — стражниками.

Чудь поодаль стояла бадья, куда стекала дождевая вода и я, зажмурившись, окунул в нее голову, окончательно проснувшись. Отряхнувшись как собака, натянул, прямо на мокрое тело, через голову драную рубаху, перепоясал ее обрывком веревки и сунул ноги в ботинки. Хотя это громко сказано — ботинки, скорее деревянная дощечка с выдолбленной, найденным гвоздем дыркой и разномастными шнурками.

Вода в бочке успокоилась, и я остановился, засмотревшись на свое отражение. Метр шестьдесят ростом, серые глаза, короткий ежик неровно подстриженных волос, цвета спелых каштановых орехов. Чуть впалые щеки, да заострившиеся черты лица — от жизни впроголодь. Правый глаз пересекал шрам, особенно заметный на загорелой до бронзоты коже. Я уже не помнил, то ли стражник, то ли знатный кто или коллега по несчастью меня им наградил.

Мал был. Постоять за себя не мог, а заступиться тогда уже было некому. Никто не любит сирот, в Норосе, тем более Обделенных.

Тем в ком нет ни задатков вёлуров, ни умений санкари. Хотя мне через пару недель семнадцать лет, а они, способности эти, у местных уже лет в пятнадцать проявиться должны. А потом считай, жизнь удалась, отучись и иди под теплое крыло одной из банд, на службу к аристократам или на Арене выступай. Смотря по способностям и специализации.

Вопросов нет, были и последыши, кто раскрывался и в шестнадцать, но не в семнадцать, так уж точно.

Я уже смирился, и перестал мечтать, о чем-то большом и великом. День прожить, да брюхо набить. Вот все что мне нужно. Хотя отец, да будет им с мамой, земля пухом, все уши прожужжал, что если у него не вышло, то у меня уж все сладится, и я унаследую его уникальную кровь.

С чего он так решил? Ну да, он был пришлецом, тем, кого изредка выкидывали иные миры. Но он ничего не мог и ничего умел. Ничего полезного. Только травить байки, о своей избранности, о том, что, такие как он, меняют ход истории, завоевывают целые континенты. Возможно. Где-то в его снах, его книгах, иных мирах, но не здесь. Тут у него даже способностей не прорезалось и это его терзало всю жизнь, а его россказней хватило лишь на то, чтоб увлечь матушку небылицами о новой и прекрасной жизни. Но она хоть что-то умела, и мы могли тянуть концы с концами.

Пока болезнь не забрала их, а на лечение у вёлуров не было денег.

Да, что за день такой? Лезут и лезут в голову треклятые думы. Я презрительно сплюнул под ноги и отошел от бадьи.

Может в верхний город пробраться? Глядишь, и подаст какая дамочка монетку, хватит чего съестного прикупить.

От одной мысли о свежей пище, в отличие от полусгнившего мусора, к которому я привык, кислое настроение мгновенно испарилось, а в животе одобрительно заурчало.

Кивнув собственным мыслям, я, не переставая оглядываться, перебираясь грязными переулками вышел на широкую улицу и смешался с толпой. Я старался держаться тени домов, чтобы никого не толкнуть, не наступить на ногу, меньше всего на свете хотелось привлечь чье-то внимание. Хорошо если просто прогонят, а могут побить, смеха ради или вызвать стражу.

Пробираясь к центру, я глянул на небо, чтоб понять, который час. По всему выходило, что едва за полдень. Норм. До сумерек можно тут потолкаться, а потом буду обратно в нору пробираться.

Я ускорил шаг и случайно толкнул пару прохожих, но, к счастью, обошлось, никто не обратил на это внимания. Облегченно выдохнул и двинулся дальше.

Замер, когда натолкнулся на усадьбу графа Мэлбара, первого заместителя Владетеля, градоначальника Нороса.