Тезей (другой вариант перевода)

Мэри Рено

Тезей

Перевод с английского Г. Швейника

От переводчика

На самом деле - это не тот "Тезей", который был издан Политиздатом, а примерно тот, которого я принес в издательство. (Наизусть не помню, конечно, а свою рукопись дал кому-то почитать.)

После упорных боев с редактором текст был согласован; но редактор не устоял перед искушением внести свой вклад - и воткнул авторское послесловие в самое начало книги (он-то лучше знает!) и еще кое-где наследил, по мелочи. А потом за дело взялись корректоры, - которые, по определению, тоже лучше знают, - и местами искалечили интонацию, а местами и вовсе лишили смысла некоторые фразы. А верстку просмотреть мне просто не дали.

Я благодарю Библиотеку Белоусенко за предоставленную мне возможность снова сделать книгу такой, какой она должна быть.

Г. Ш.

Июль 2004

СОДЕРЖАНИЕ

Книга первая. ЦАРЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

1. Трезена

2. Элевсин

3. Афины

4. Крит

5. Наксос

Книга вторая. БЫК ИЗ МОРЯ

1. Марафон

2. Понт

3. Эпидавр

4. Скирос

От автора

МИФ О ТЕЗЕЕ

О Мать! Пусть меня родила ты для смерти

безвременно-ранней,

Но Зевс - Громовержец Олимпа - он должен мне славы за

это?!

Ахилл в "Илиаде"

Книга первая

ЦАРЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

1

ТРЕЗЕНА

1

Трезенскую крепость, где стоит дворец, построили гиганты. Давно - никто не помнит... А дворец построил мой прадед. Когда восходит солнце и смотришь на него с Калаврии через пролив - стены золотятся, а колонны полыхают красным пламенем. И весь он ярко светится на фоне темных лесов горного склона.

Мы - эллины, из рода Вечноживущего Зевса; Небесных Богов мы чтим выше, чем Великую Мать и богов земли. И мы никогда не смешивали нашей крови с Береговым народом, владевшим этой землей до нас.

Когда я родился, у деда было в доме десятка полтора детей; но его царица и сыновья уже умерли, из законных детей осталась лишь моя мать. А про отца моего - во дворце говорили, что я сын бога. К пяти годам я заметил, что некоторые в этом сомневаются; но мать никогда об отце не говорила, а я не помню случая, чтобы мне захотелось ее спросить.

Когда мне исполнилось семь, подошла Жертва Коня - великий праздник в Трезене.

Он бывает раз в четыре года, потому я совсем не помнил прошлого. Я знал, что дело касается Царя Коней, но думал Жертва - что-то вроде акта почтения к нему... Ему это подошло бы в самый раз, я его знал.

Он жил на огромном Конском поле, внизу в долине. С крыши дворца я часто смотрел, как он нюхает ветер, треплющий его гриву, или прыгает на своих кобыл... И только в прошлом году видел, как он бился за свое царство: один из придворных, увидав издали начало поединка, поехал вниз к оливковой роще, чтобы смотреть поближе, и взял меня на круп своего коня. Я видел, как громадные жеребцы рыли землю передним копытом, выгибали шеи и кричали свой боевой клич - а потом бросились друг на друга с оскаленными зубами... В конце концов проигравший упал. Царь Коней фыркнул над ним, потом вскинул голову, заржал и пошел к своим женам. Он не знал узды и был дик, как море; даже сам царь никогда не перекинул бы ноги через его спину. Он принадлежал богу.

Я любил бы его и за одну его доблесть, но у меня была и другая причина: я думал, что он мой брат.

Посейдон, я знал, может принять и людской, и конский облик - как захочет. Говорят, в своем человечьем обличье он зачал меня... Но в песнях пели, что у него есть и сыновья-кони - быстрые, словно северный ветер, и бессмертные. Царь Коней, принадлежавший ему, наверняка был из них; и потому я не сомневался, что мы должны встретиться. Я слышал, что ему всего пять лет. "Значит, - думал я, - хоть он и больше, но я старше... Начать разговор должен я."

Когда в следующий раз конюший поехал вниз отбирать жеребят для колесниц, я уговорил его взять меня с собой. Занявшись своим делом, он поручил меня конюху; но тот вскоре бросил на землю игральную доску - и они с приятелем обо мне забыли. Я перелез через ограду и пошел искать Царя.

Трезенские кони - чистокровные эллины. Мы никогда их не смешивали с мелкими лошадками Береговых людей, у которых отобрали землю, так что против меня они были очень высокими. Когда я потянулся, чтобы погладить одного, конюший уже кричал у меня за спиной, но я сделал вид, что не слышу.

"Все мной командуют, - подумал я, - это потому, что у меня нет отца. Вот бы мне быть Царем Коней, ему никто ничего не приказывает!.." И тут я увидел его. Он стоял совсем один на невысоком бугре и смотрел в конец пастбища, где ловили жеребят. Я подходил ближе и думал, как каждый ребенок когда-то думает впервые: "Какая красота!"

Он услышал меня и оглянулся. Я вытянул руку, как делал это в конюшне, и позвал: "Сын Посейдона!" Он пошел ко мне, тоже точь-в-точь как лошади в конюшне... У меня был комок соли - я протянул его Царю.