Теплая птица

Василий Гавриленко

ТЕПЛАЯ ПТИЦА

роман 

                                                                              И сама та душа, что, пылая, ждала,

                                                                             Треволненьям отдаться спеша,-

                                                                             И враждой и любовью она изошла,

                                                                            И сгорела она, та душа.

                                                                            …

                                                                            Не стучись же напрасно у плотных дверей,

                                                                            Тщетным стоном себя не томи:

                                                                             Ты не встретишь участья у бедных зверей,

                                                                             Называвшихся прежде людьми.

                                                                                                                      А. Блок        

                                                           Вместо предисловия

                                                      Надпись на стене одного из КТСМ

            «Путь – это просто шаги. Вперед или назад. Если ты шагаешь вперед, тебя ждут открытия, и вряд ли они будут приятными.

Так почему не идти назад, по знакомому пути?

В любом случае, выбирать тебе. И тебе шагать».

Часть  первая

ДВА АНДРЕЯ

                                                            1

                                            ПОСЛЕДНИЙ ПОЕЗД

            Ветви деревьев тянулись друг к другу, сцеплялись, образуя тоннель, из которого должен был появиться Поезд.

            На Поляне нас собралось шестеро.

Впрочем, «нас» - это сильно сказано. Я прежде не встречал никого из этих людей, да и уверенности в том, что передо мною люди, не было.

            Прислонившись спиной к покрытому мхом дереву, я сидел на толстом слое прелой листвы и наблюдал.

 Крепкий игрок в рваной кофте, определенно, опасен.

 Остальные - семечки. При условии, что они не атакуют вместе… А Джунгли полны одиночек.

 Этот ли, тощий и желтый, - мне соперник? Я в одно мгновение вонзил бы в него заточку… Или тот, что нервно курит самокрутку из кленовых листьев?

Ну, самок в расчет не беру, тем более что одна из них, - старуха, с лицом, словно печеная картофелина. На что только рассчитывает на Поляне со своими тонкими, как ветки, руками?

             Вторая самка молодая и, должно быть, сильная, с копной ярко-рыжих волос…  Но и ей едва ли что-то светит.

            Похоже, верзила в кофте оценил возможности собравшихся на Поляне примерно так же, как я, то есть своим главным конкурентом он назначил меня.  Ишь, как смотрит! Изучает, сволочь.

-Слышь, долго еще?

             Желтый игрок уставился на меня. На Полянах не принято разговаривать, но этот калека, видать, не в курсе, - ничего, прозреет, когда заточка пронзит ему глотку…

-Понятия не имею.

            Желтый скрипнул зубами. Отвернулся.

            Разумеется, я знаю, когда из тоннеля вынырнет голова Поезда, но сказать во всеуслышание – быть дураком.

            Мертвые листья кружатся в воздухе - прощальные письма. Кому-то придется их читать. Уж, конечно, не мне.

            Серый курильщик принялся ловить листья, чтобы снова свернуть себе косяк.

            Солнечный луч медленно начертил «ПОРА» на земле у моих ног, и я поднялся - пришло время облегчиться, тем самым получив дополнительный козырь.

             Мне доводилось видеть игроков, опорожнявшихся прямо на Поляне у всех на виду. Это их право, ведь речь идет о Последнем Поезде, и здесь не до  цацканья.

            Но я за этим делом всегда ухожу в лес.

Запах прели щекочет ноздри; здесь надо быть начеку - в любой момент из-за дерева может выскочить тварь.

Вот удобная ложбинка. Я сбежал вниз, скользя по мягкой глине, и, спустив штаны, присел на корточки.

            -А-а-а!

            От сильного толчка в спину я  растянулся на дне ложбинки.

            Кривая заточка вонзилась в землю возле моей головы. Я откатился в сторону и вскочил на ноги, одной рукой выхватывая из нагрудных ножен заточку, а другой - натягивая штаны. Не дал посрать, сучий потрох.

             Верзила наступал, хрипло дыша, сверля меня красными глазами. Силен, как бык, но неповоротлив и медлителен.

            Я поиграл в воздухе заточкой перед его носом и ухмыльнулся - даже здесь, в лесу, она блестела. Недаром точил клинок белым  камнем и натирал песком.

             Моя полуулыбка произвела на верзилу впечатление - он вскипел от ярости. В таком состоянии этот олух едва ли на многое способен - я уложу его, как котенка…

            Он прыгнул.

            Широкое лезвие полоснуло по руке, я вскрикнул и несколько раз - снизу, в живот и меж ребер, вонзил в верзилу заточку.

            Он упал ничком в черные листья и, содрогнувшись, замер.

            Я вытер лезвие об его кофту и спрятал в ножны.

            Нужно идти на Поляну и ждать Поезд… Но, черт побери, как саднит рука. Я закатал рукав куртки и ужаснулся: из ровного и глубокого пореза лилась кровь, но самое скверное - рука немела. Этот мудак отнял у меня козырь! Я пнул распластанного верзилу и, слегка пошатываясь, стал выбираться из ложбинки.

            Из-за широкого ствола вышла рыжая самка. Значит, притащилась с Поляны посмотреть на схватку и добить того, кто победит.… Ну-ну…

            Здоровой рукой я выхватил заточку:

-Иди сюда, цыпа.

            Но самка не вынимала оружия.

-Что тебе надо?- крикнул я и оторопел: резким движением рыжая распахнула куртку, и я увидел ее грудь, скованную толстым свитером.

-Помоги мне сесть на Поезд,- сказала она.

            Вот оно что! Ты хочешь жить и пользуешься тем оружием, каким наградило тебя небо. Что ж, имеешь право, но я не олух.