Тени старого дворца

Звон колокольчика вплелся в сон Эмилии столь органично, что девушка даже не сразу поняла — он реален. Открыв глаза, юная защитница престола мгновенно забыла, о чём, собственно, был сон, но в её памяти отложилось, что там тоже звенел колокольчик. На пару секунд девушка замерла, вслушиваясь. Однако звон не повторился. Значит, это не тревога, и не вызов к принцессе — просто уже рассвело. Высунув руку из-под одеяла, Эмилия опустила пальцы в медный тазик, стоящий на прикроватном столике. От прикосновения к ледяной воде по её телу пробежали мурашки, и утреннюю сонливость как ветром сдуло. Девушка решительно откинула одеяло, встала, потянулась и сладко зевнула. Набрав в горсть воды, плеснула себе в лицо, протёрла глаза. Улыбнулась своему отражению в огромном ростовом зеркале. Такие зеркала — стеклянные, работы самых искусных мастеров — стояли в спальнях всех герцогских гвардейцев. Ведь леди Эмилия, как и семь её названых сестёр, была больше чем просто телохранителем принцессы Эльвартской — она была живым отражением её воли. Словом и делом будущей правительницы. И выглядеть хорошо входило в её обязанности.

Пока девушка разминала плечи, затёкшие со сна, зазвенел другой колокольчик — над дверью. Эмилия откинула засов, впустила внутрь пожилую служанку, катившую тележку с завтраком. Между тарелок и плошек исходил паром большой кувшин, полный кипятка. Вылив его в таз с холодной водой, девушка принялась умываться уже всерьёз. Служанка тем временем сервировала стол. У личных гвардейцев не было общей столовой, их всегда кормили по отдельности, любимыми блюдами и в удобное время. Такой подход заодно усложнял задачу тому, кто пожелал бы разом отравить всех стражей принцессы.

— Ну вот. Кушайте, маленькая леди, — сказала служанка, освободив подносы. Эта седовласая женщина прислуживала гвардейцам всю жизнь, и Эмилия отблагодарила её самой тёплой своей улыбкой:

— Спасибо, Грета. Иди, дальше я сама.

— Могу я расчесать вам волосы?

— Не надо, я сегодня не спешу.

— Смотрите, маленькая леди. Опять вас леди Яна ругать будет.

Служанка с поклоном вышла, а Эмилия села за стол, всё ещё улыбаясь. Её каштановые локоны, волнистые, почти курчавые, спадающие колечками до плеч, всегда выглядели одинаково — расчёсывай их, не расчёсывай. Яна считала, что смотрятся они неряшливо, принцесса Кристина — что очень мило. Мнение принцессы, конечно, стало решающим. Но отношение Яны можно было понять — сама-то она свои гладкие чёрные волосы остригала так, что видны были уши.

Эмилия ела не торопясь, отрезая маленькие кусочки, отпивая крошечные глотки, стремясь не запачкать даже губы. Её прекрасные манеры никто не мог видеть сейчас, но это не имело значения. Привычку держать себя достойно даже в полном одиночестве девочкам-кандидатам вбили ещё в раннем детстве, когда неясно было, кто из них станет гвардейцем, а кто просто фрейлиной или секретарём наследницы.

Благо, спешить Эмилии действительно было некуда. По распорядку один гвардеец всегда должен присутствовать вблизи принцессы. Даже ночью — для этого имелась комнатка, смежная с опочивальней. Но когда гвардейцев восемь, смены могут быть не слишком долгими. Дежурство Эмилии сегодня начиналось перед полуднем и должно было продлиться четыре часа. Вот стражам правящего герцога, отца Кристины, приходится труднее. Последнюю войну пережили лишь трое из них. Щадя старых соратников, герцог призывал их лишь на официальные приёмы и выезды в город.

Покончив с завтраком, Эмилия аккуратно собрала посуду, чтобы облегчить работу Грете, сбросила ночную рубашку и полезла в сундук за одеждой. Облачилась в синий с белым шитьём мундир, натянула мягкие коричневые ботфорты до середины бедра, белые перчатки с широкими длинными крагами, довольно небрежно нахлобучила на волнистые кудри бордовый выходной берет, украшенный пышным белым пером и золотой бляшкой с эмалевым гербом герцогства. Затянула на груди кожаную перевязь шпаги, набросила на плечи короткий синий плащ с белым кантом. Проверила, легко ли ходит клинок в ножнах — безо всякой нужды, просто по привычке. Наконец, сделала последнее утреннее приготовление — взяла со стола пару отложенных корок хлеба и спрятал в сумочку на поясе. У гвардейца всегда должно быть при себе что погрызть, пока никто не смотрит. Особенно раз довелось караулить принцессу во время обеда — ужасный конфуз выйдет, если твой живот начнёт издавать жалобные звуки, когда ты стоишь за креслом госпожи.