Теневой Дозор

© С. Лукьяненко, 2013

© А. Шушпанов, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

– Скоро Рождество…

Ива Машкова, глядя на улицу сквозь высокое окно, уронила эти слова, как россыпь снежных хлопьев.

– Ты веруешь? – отозвался рыжий валлиец Майлгун Люэллин.

Иногда он бывал слишком бесцеремонен. Хотя, может, европейцы к подобным вопросам относятся легче. По крайней мере у Дмитрия Дреера, который стоял рядом, не вышло бы это бросить вот так запросто.

– Нет. – Ива покачала головой. – Как-то с детства не получалось. У нас тогда еще кругом был атеизм. Даже когда Иной стала, ничего не поменялось. Но Рождество тоже люблю. Мы его всегда праздновали.

– А я – да, – ответил Майлгун. – Все доктора, наверное, верят, даже если себе не признаются. Но у меня это тоже с детства. Помню, каждое воскресенье в церковь ходили.

– В какую? – поинтересовался Дмитрий, рисуя в голове стрельчатый готический храм, каких насмотрелся здесь, в Праге.

– Я православный, – сказал рыжий целитель.

Дмитрий его даже не сразу понял.

Они разговаривали на английском, причем и житель туманного Альбиона Люэллин, и урожденная чешка Ива выучили язык, так сказать, естественным путем. Один с пеленок, другая – со школьной и университетской скамьи. А вот Дмитрию пришлось догонять магическим образом, что быстрее, но куда менее эффективно. Майлгун проговорил буквально «я ортодокс», и Дреер не в первую секунду сообразил, что тот имеет в виду.

Изрядно удивил. Верующие маги, даже Темные, хотя и редкость, но все же не очень большая. А вот православный валлиец…

– А ты что думал? – ухмыльнулся рыжий. – В Уэльсе очень много православных. Как у вас, в России, я слышал. А ты сам?..

– Не знаю. – Дмитрий замялся. – Не определился.

– У нас полный набор, – широко улыбнулся Майлгун. – Атеист, верующий и тот, кто еще не определился. Он может сдвинуть равновесие в любую сторону, как все Инквизиторы.

– Инквизиторы должны поддерживать равновесие между Светом и Тьмой, – задумчиво сказала Ива, все так же глядя на вечернюю Прагу. – Чтобы день сменялся ночью, а потом наступал новый день… А иначе зачем мы здесь? Мы же все трое были Светлыми…

Вот об этом спрашивать было не принято – о причинах, по каким ты оказался в Инквизиции. Никто не идет в магические жандармы прямым путем. Каждый проходит свой, и всегда шагу в Серые предшествует драма. Чья-то смерть как минимум.

Нужно очень сильно пострадать, чтобы разувериться в деле Света или послать к чертям саму Тьму. Очень сильно испугаться настоящей, а не «холодной» войны между ними. Или просто разочароваться в победе.

Поэтому Дмитрий вслух никогда не интересовался, что же побудило добряка-целителя из Монмута и девушку – боевого мага с дипломом лингвиста из Брно оставить службу в Ночном Дозоре и поступить на курсы Инквизиторов. А вот своих резонов не скрывал. Вернее, цепочку истинных обстоятельств он не выдал бы никому, разве что под пыткой или очень сильным допросным заклинанием. Но, к счастью, ни то ни другое применять к курсанту Дрееру, похоже, не собирались.

Зато у Дмитрия имелась официальная версия, и ее он рассказывал охотно.

По этой версии – основная часть была абсолютной правдой, – он работал в школе-интернате для трудновоспитуемых Светлых и Темных детей. Вернее, детьми они были совершенно обычными, а все трудности в их воспитании сводились к проблемам в соблюдении Договора. Для того школу и учредили, чтобы не мытьем, так катаньем приучить строптивцев к порядку. Дреера позвали вести русский и литературу – это лишь в книгах школа волшебства обучает одной только магии. И вдруг выяснилось, что Светлый Дреер хорошо ладит со всеми учениками, без разбора цвета и наклонностей. А там как раз освободилось место надзирателя. Из всего же педсостава на роль больше всего подходил словесник, да никто другой, если честно, и не рвался. Тут уж волей-неволей пришлось идти в Инквизиторы.

– Мы можем отпраздновать Рождество дважды, – не унимался весельчак Люэллин. – Сначала католическое, затем православное. Все равно домой не ехать…

Новоначальных Инквизиторов не отпускали с первого и до последнего дня обучения. Впрочем, их домом отныне считалось Бюро. Многие, открыв в себе дар Иного, постепенно утрачивали контакт с родными людьми, а Инквизиторы, как правило, были совсем одиноки.