Тень империи

Мой путь до Бессарабии был долог. Никто не сопровождал меня до места назначения, словно желая, чтобы я потерялся по дороги и нарушил царское постановление.

Тогда-то мои недруги могли бы со всем рвением объявить меня дезертиром и предателем.

В каждом населённом пункте, где я останавливался, мне приходилось отмечаться в отделе воинской канцелярии, если таковая была конечно, в данном в населённом пункте, чётко показывая свой путь до места службы.

Если же такового места не было, то я отмечался прямо в воинской части, получая подписи и печати на своём путевом письме.

Большую часть пути я провёл в поезде, и только прибыв в город Фальчи, мне пришлось уже оставить железную дорогу и оставшийся путь до Ивановской заставы проделать в экипаже.

Меня не удивляло, что пейзажи этих мест были мне знакомы. Ведь незримо я уже проходил эти места вдоль и поперёк, проливая реки крови присоединяя эти земли к ушедшей в небытие прошлой империи.

Прожитая жизнь Александра, теперь стала и моей жизнью, от чего я не удивлялся даже всплывающим образам, связанным с тем или иным местом этих некогда покорённых краёв.

В отличие от Петербурга, где поголовно всюду трещали морозы и лежали сугробы, тут уже дул тёплый ветер, а погода поднималась в плюсовую отметку.

Когда мой экипаж остановился в конечной точке моего пути, я выбрался наружу, и передо мной предстала Ивановская застава.

Укреплённый форт, который изначально возводился как одна из отправных точек для взятия неприступного Измаила.

Экипаж, скрипя колёсами медленно увязая в грязи дороги, поворачивал назад, а я уже входил в открытые ворота заставы, под заинтересованные и изучающие взгляды часовых.

Поравнявшись с часовыми, я, не дожидаясь их расспросов, сразу протянул лист, одному из военных.

— Как мне найти коменданта? — произнёс я, пока мужчина всматривался в моё предписание. — Мне надо доложить о захождении в расположение заставы.

Усатый военный, оторвав лицо от бумаги, поправил ремень ружья, который слегка съехал с плеча, и произнёс:

— Левое двухэтажное строение. Второй этаж последняя дверь по коридору.

Кивнув служивым, я вошёл в ворота и очутился внутри заставы, после чего быстрым шагом отправился по указанному маршруту, под многочисленные взгляды солдат бывших в это время на улице.

Проходя группу рядовых солдат, которые стояли особняком, покуривая махорку, один из них подняв взгляд на меня, скривился в усмешке, задев при этом своих товарищей плечами, словно указывая, на вновь прибывшего. Кучка вояк похожих на сброд слегка оживилась, рассматривая меня, а я прошёл до нужного мне здания, и исчез в его дверном проёме.

Поднявшись на второй этаж, я прошёл коридор и постучался в массивную деревянную дверь.

Получив чуть слышное из-за закрытой двери приглашение войти, я толкнул её и зашёл в прокуренный кабинет, где за простым письменным столом сидел, судя по погонам лейтенант, и курил как паровоз трубку.

Рослый мужчина лет пятидесяти, с седыми усами, и такими же серыми волосами посмотрел на меня, красными от дыма глазами переводя взгляд на мои погоны.

— Оражен. Я правильно понимаю унтер-офицер?

— Так точно. — Произнёс я и, сделав два больших шага, очутился у его стола, положив перед ним мои бумаги.

— Ох, — выдохнул лейтенант, смотря на листы, после чего прикусил мундштук своей трубки. — Значит, в нашем полку на одного прибыло. Я граф Василий Иоаннович Трубин. Будем знакомы.

Я получал донесения о тебе унтер-офицер. Спрашивать не буду кому ты там, в Петербурге оскомину набил, коль тебя из всех возможных мест сюда прислали. Все мы тут обмарались бумагой канцелярской. Служи. Благо срок не велик. Хотя наше командование чётко дало понять. Спуска тебе давать, они не намерены.

Сегодня отдохни с дороги, а завтра возьмешь шествие над пятнадцатым отрядом. Его ещё доукомплектовать правда надобно, после недавних понесённых потерь. Молод ты конечно Оражен. Ой как молод для такого. Но приказы оспариванию не подлежат. Особенно тут. Служи тихо вот тебе мой совет Оражен, и прислушивайся к старшим по званию.

В общем, расположишься в казарме младшего состава. Это за этим зданием двухэтажная казарма. Найдешь там себе койку. В общем, добро пожаловать в Ивановскую заставу. Свободен.

Я кивнул и, развернувшись спиной к коменданту, вышел из его кабинета, после чего покинул штабное здание.

Место, где мне придётся жить чуть ли не два года, я нашёл сразу. Там уже благодаря младшему офицерскому составу заставы, мне помогли расположиться в комнате на пять человек.

Теперь у меня была своя кровать и тумбочка, а также три соседа, которые ушли по своим делам, оставив меня одного в комнате похожей на камеру.

До вечера я не выходил из комнаты, отдыхая от долгой дороги до этого одинокого стоявшего среди бескрайнего поля и холмов места.

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышел на улицу и вдохнул теплый воздух этих мест, и поймал себя на мысли, что прожитые мной воспоминания Александра смогли предать мне даже запахи этих приграничных земель.