Тёмный посредник 2

В коридоре царила паника. Ученики бежали к лестницам, а с первого этажа доносились крики, визг и душераздирающие вопли детей, попавших под тесаки убийц.

Они пришли. Явились как гром среди ясного неба. Не представляю, какими зверями надо быть, чтобы учинить подобное. А может, дело в том, что это они нас не считали людьми? Мы для них — друджванты, и по понятиям тех, кто провозгласил себя ашаванами — обладателями истины, жить недостойны. Уж не знаю, насколько подобный порядок вещей соответствовал словам пророка, принёсшего их религию, но люди есть люди: они обожают делиться на своих и чужих, резать, стрелять, взрывать друг друга — и с этим ничего не поделать.

Начинался третий урок. Самый разгар дня — в это время в школе всегда много народу. Мы ждали учителя; ребята чесали языками, прикалывались, дурачились — в общем, как обычно. Все быстро забыли об угрозах, которыми были исписаны стены школы. Оно и понятно: мало кто из учеников воспринял их всерьёз. Да и мне тоже хотелось надеяться, что это лишь пустые пугалки, вот только призраки, которых я почему-то увидел сегодня среди бела дня, встревожили не на шутку. Их появление словно предвещало беду, и потому я ждал лишь одного: когда же эти чёртовы уроки, наконец-то, закончатся, и мы с Амалией отправимся в кафе.

Со двора донёсся визг, да такой пронзительный, что несколько ребят подбежали к окну (оно как раз выходило во двор), чтобы посмотреть, что происходит.

Подошёл и я. К школе направлялись люди в балаклавах и капюшонах. Их было много — даже не сосчитать сразу. В руках — тесаки, топорики и булавы. А у скамеек, которые они только что миновали, лежали двое зарубленных подростков — парень и девушка. Убийцы вошли в здание через чёрный ход, но часть их — человек десять — осталась на улице.

Теперь уже вся наша группа столпилась возле окон и с ужасом взирала на происходящее. Ребята не понимали, что делать. Одна из девочек начала испуганно причитать, что нас всех сейчас убью.

— Это ратаэштары, — произнесла Амалия, стоявшая рядом со мной. Её большие карие глаза, которые от страха сделались ещё больше, смотрели на меня, ища надежду и защиту.

— Кто такие? — спросил я.

— Они так называют своих солдат, ещё «воинами огня» зовут. Не понимаю, зачем они тут. Что мы им сделали?

— Спокойно. Придумаем что-нибудь.

— Они окружили школу, — произнесла Амалия. — Нам не уйти.

— Все оставаться в классе. Заприте дверь, — крикнул я. — И без паники.

Я направился к выходу.

— Мы с тобой, — вызвался Серёга. Его приятели — Витя и Саша Кукушкин, которого чаще всего называли просто Кук, тоже вознамерились идти бить морды налётчикам.

— Нет, — проговорил я приказным тоном. — Оставаться всем в кабинете. Заприте дверь и ждите.

— Ещё чего! — возмутился Серёга.

— Твою мать, подохнуть хочешь? Шутки что ли? — возмутился я.

— Да хрена с два! Я не позволю им тут хозяйничать, — парень достал из кармана кастет. Другие двое схватили по стулу, которые имели железный каркас и вполне могли подойти для драки.

«Вот придурки, — подумал я. — Куда лезете, герои недоделанные? Жить надоело?» Но что я мог сказать?

— Держимся вместе, — приказал я и вышел из кабинета.

Люди в балаклавах показались со стороны лестницы. Ребятня, которая находилась в коридоре, ринулась в противоположном направлении, но там, у второй лестницы, поджидали ещё трое. Несколько «воинов огня» пошли в класс. Другие принялись рубить детей, которые, не зная, куда податься, метались по коридору. Дикий визг и вопли стояли по всему этажу. Несколько «воинов огня» пошли к нам, в руках их блестели клинки. Мы двинулись навстречу.

На меня налетел человек с тесаком. Я поймал его руку и треснул локтем в лицо. Хватка ослабла — тесак оказался у меня, и я вогнал его противнику в шею. Вытащил — из широченной раны брызнула кровь.

Набросился следующий. Я попал тесаком по его руке, в которой тот сжимал топорик. Два пальца отлетели в сторону. Бандит взвыл, и его оружие глухо упало на линолеум. Ещё удар — лезвие крепко вошло в череп налётчика. Тот рухнул на колени, я оттолкнул тело ногой, вырывая застрявший клинок из его головы.

Серёга лежал неподвижно у стены. Рядом валялся Кук, беспомощно пытаясь закрыться окровавленными руками от широкого длинного клинка, которым замахнулся стоящий над ним перс. Витю я не заметил.

Я перехватил запястье с топориком второго налётчика и нанёс несколько быстрых ударов лезвием в плечо, в ключицу, в лицо — бил куда попало. Закрылся его телом от следующего противника и двинул в живот ногой. Оба завалились на пол возле окна.

— Стой! — крикнул я персу, который рубил Кука. Убийца обернулся и машинально выставил вперёд руку, защищаясь от удара. Мой тесак вонзился в кость предплечья, налётчик завопил, а из раны прыснула кровь, когда я вырвал лезвие. Следующим ударом я разрубил пополам его закрытое маской лицо, а потом вогнал тесак в лоб. Снова пришлось оттолкнуть ногой тело, чтобы вытащить клинок.