Тёмный континент

Я всегда любил зиму. Какой ребенок не любит снег, ледяные горки или праздничные ярмарки? Помнится, наигравшись вдоволь во дворе, я прибегал домой и отогревался у камина. Пока за окном бушевала вьюга, я сидел в широком отцовском кресле, вытянув ноги к огню. В руках глиняная кружка, из которой я медленно, наслаждаясь каждым глотком, цедил мамин медовый отвар. Любуясь красно-рыжими язычками пламени, мерно подрагивавшими в очаге и дарившими покой и защиту.

Но, увы, все это было в другой жизни.

За последние несколько дней мое отношение к зиме кардинально изменилось. Собачий холод, глубокие сугробы, пробирающий до мозга кости ветер – я ненавидел зиму.

Ближе к полудню мы спустились в долину и уже по мелколесью продолжили путь на запад. Каждые два-три часа мне приходилось объявлять привал. Сугробы выше колена и сильный ветер довольно быстро опустошали мой источник энергии.

На первом привале хотел было глотнуть зелья насыщения, но, понаблюдав за работой «регенерации», пришел к выводу, что тело само прекрасно справляется.

Пока я, словно старая черепаха, медленно, от дерева к дереву, ковылял вперед, Ми верхом на харне выполнял роль разведчика. Обжора, казалось, сугробы даже не замечал. Видя, как он длинными прыжками передвигается среди деревьев, я проверил его источник и обзавидовался. На все про все харн тратил чуть меньше пятнадцати процентов энергии. Причем улучшенная до максимума звериная регенерация довольно быстро восстанавливала потраченное.

Солнце уже клонилось к закату, когда Ми принес весть об интересной находке.

– Я нашел место для ночевки! – сообщил он, когда харн остановился в двух шагах от меня.

– Далеко? – с надеждой в голосе спросил я.

– Совсем близко, – ответил гремлин и, улыбаясь, добавил:

– Поторапливайся! Тебе там понравится!

Его «совсем близко» затянулось на два с лишним часа, часть из которых я проплелся, из последних сил держась за стремя. Обжора в буквальном смысле слова дотянул меня до того места, где по словам Ми мне должно было понравиться. Правда, откровенно говоря, в ту секунду мне было уже плевать. Все, о чем я мог думать, это где бы просто прилечь и закрыть глаза. М-да… Этот снегопад ясно дал понять, насколько я слаб физически. Необходимо повышать «силу» и «выносливость», если, конечно, мне еще выпадет такая возможность.

Кое-как все-таки доковыляв до опушки, я, наконец, самостоятельно смог оценить место, выбранное Ми для ночевки. И, Баг побери, гремлин оказался прав! Мне оно понравилось!

Мои потрескавшиеся на морозе губы непроизвольно растянулись в счастливой улыбке. Сегодня впервые за много дней, я буду спать под крышей.

Это была небольшая бревенчатая избушка, около семи шагов в длину и пяти в ширину. Невысокая, но довольно просторная на вид. Маленькие двери были наглухо заколочены старыми досками.

– Видимо, здесь уже давно никто не появлялся, – устало прокомментировал я увиденное.

– Хрн, – подтвердил мои слова Обжора, легко, словно листы бумаги, отрывая правой лапой серые доски.

– Любопытно, кто может жить в такой глуши? – пробормотал Ми.

Я покачал головой.

– Это временное жилье. Здесь останавливаются охотники, когда выходят на промысел.

Когда последняя доска была сорвана, а дверь открыта, мы вошли внутрь. Ми поджог лучину и поднял ее над головой. Тусклого света было достаточно, чтобы рассмотреть внутренности избушки.

Ни одного окна. В шаге от входной двери, у правой стены, небольшая печка. Чуть дальше стол и два стула. Слева – грубо сколоченный широкий лежак, застеленный старым тряпьем и шкурами. На стенах несколько пустых полок. Видимо, неизвестный хозяин уже давно забросил эту хижину и забрал все полезные вещи с собой. Привычно активировав «чутье», я ничего магического не обнаружил. Хех… Кто бы сомневался…

Обживались недолго. Перво-наперво избавились от стола и стульев – подросшему Обжоре необходимо больше места. Пока я, кряхтя будто столетний старик, вытаскивал старое тряпье и полуразложившиеся шкуры наружу, Ми занимался разведением огня в печурке, благо неизвестный хозяин оставил немного дров у стены. За что ему низкий поклон.

С устройством печи гремлин разобрался довольно быстро. Правда, ему пришлось лезть на крышу избы, чтобы пробить засорившийся дымоход, но уже вскоре в топке весело горел огонь.

Поужинав остатками оленя, добытого Обжорой накануне, мы, наконец, легли спать. И вот тут со мной приключился очередной облом. Несмотря на тяжелый день и сытный ужин, сон все никак не шел. Такое со мной случалось очень редко. Вроде бы готов умереть от усталости, но мозг продолжает работать.

Вот и сейчас в моей голове вертелись тревожные мысли о будущем. Я думал о клятве долга, висевшей надо мной тяжелым грузом. Беспокоился о Ми, которого, как Обжору, увы, в амулет не спрячешь. Размышлял о странном исчезновении брата и всех его боевых товарищей. Не обязательно иметь пятнадцать единиц в «разуме», чтобы понять – это дело скверно пахнет. Что-то подсказывает мне, если начну его искать – обязательно вляпаюсь в неприятности.