Темный кипарис

Вам не удастся увидеть бассейн в Хок-Хаус, пока вы не углубитесь в парк. Даже тогда придется прибегнуть к услугам Гейтса, дворецкого, или какого-нибудь члена семьи. О бассейне больше не упоминают. По крайней мере, со дня трагедии.

Бассейн, как неотъемлемая часть природного ландшафта, расположен в сотне ярдов позади самого Хок-Хаус. Дом занимает такое большое пространство и так плотно обвит побегами опутавшего его плюща, что на широкий круглый бассейн обычно натыкаешься случайно. Покрытая густой листвой крона нависшего над ним кипариса всегда скрывает сверкающую глубину, кроме тех ясных, солнечных дней, когда слепящие стрелы чистого золота пробиваются сквозь зеленый занавес.

Осенью, когда листья превращаются в мириады коричневых теней, а солнце — в бледное подобие сияющего летом диска, бассейн становится грязноватой желто-коричневой водной гладью.

Стелла Оуэнз не знала ни о бассейне, ни о его трагической истории в тот день, когда приехала в Хок-Хаус.

Она была энергичной двадцатитрехлетней девушкой, с ниспадающими на плечи темно-каштановыми волосами и дипломом учительницы. Она искала место, когда Артур Карлтон Хок дал объявление о частном воспитателе, предлагая привлекательное вознаграждение. Она ответила на предложенные вопросы по почте и вскоре получила ответ. Аккуратно свернутая телеграмма с сообщением, что она принята, все еще лежала в ее письменном столе между фотографией ее матери и ее заветным дипломом.

«Удобно ли будет для вас прибыть в Хок-Хаус в понедельник, 27 октября? Мы постараемся сделать ваше пребывание здесь приятным.

Артур Карлтон Хок».

Стелла перетащила к каменному порогу два кожаных чемодана, подняла, потом уронила красивый дверной молоток, сделанный в форме сокола. Изнутри до нее донесся слабый звук. Холодный ветер подметал за ее спиной мощеную дорожку, ответвлявшуюся от проселочной дороги, куда доставил ее экипаж из Денбери. Она слегка вздрогнула, когда вспомнила загадочного возницу. Он уклонялся от большинства ее расспросов относительно Хок-Хаус и ее нового хозяина.

— Семейство Хок не очень-то любит распространяться о себе.

Это было все, что ей удалось из него вытянуть. Ни ее улыбки, ни легкая болтовня не сделали его общительнее.

В ожидании ответа на свой стук Стелла думала о ее новом хозяине.

Артур Карлтон Хок. Она вспоминала его фотографию, которую видела в нью-йоркской газете два года назад. Шапка черных волос, серебряная седина на висках все до мельчайших черточек говорило о том, что это мужчина богатый и занимающий видное положение в обществе. Несколько жестокое выражение лица, но такое впечатление могло возникнуть из-за плохого воспроизведения в газете…

— Да, мисс?

Большая дубовая дверь бесшумно открылась внутрь. Она увидела изможденное, бледное, как у мертвеца, лицо, на котором застыло выражение вопросительного ожидания, свойственное людям, всю жизнь находившимся в услужении. Старомодный воротник, обрамляющий старательно завязанный галстук-бабочку, которая, казалось, вот-вот расправит крылышки на его жилистой шее.

Стелла изобразила радостную улыбку на своем усталом лице. Путешествие из Нью-Йорка в пассажирском вагоне и долгая поездка в экипаже дались ей нелегко.

— Я мисс Оуэнз, новая воспитательница. Думаю, меня ждут.

Лицо отодвинулось от дверного проема, однако костлявая рука чуть шире приоткрыла дверь. Сухая улыбка приветствия не смягчила напряженного выражения морщинистого, обтянутого кожей лица.

— Конечно, мисс Оуэнз. Да. Вы войдете?

— Благодарю вас. А вы…

— Гейтс, мисс Оуэнз. Это ваш багаж?

— Да, благодарю вас. Я путешествую налегке, вещей у меня не так уж много.

Гейтс нахмурился, ее невинной болтовни он явно не хотел и не ожидал. Слугам не излагают подробности о своих личных делах. Его укоряющий взгляд напомнил ей об этом.

Стелла подавила нервный смешок и прошла мимо него, остановившись в холле, пока он закрывал за ней громадную дверь. Как только пронизывающий октябрьский ветер остался позади, Стелла тут же почувствовала, как ее обволакивает тепло жарко натопленного дома.

— Если вы подождете здесь, мисс Оуэнз, я доложу мистеру Хоку, что вы прибыли. Он очень волновался относительно вашего путешествия. Присядьте в это кресло. Я буду… — Его голос прервался, и Стелла, внимание которой было приковано к длинному холлу, который изящно совмещал викторианский стиль со стилем первых американских поселенцев, проследила за его взглядом.

Изогнутая отполированная балюстрада красного дерева поднималась из холла красивой спиралью к верхним покоям дома. Там, на фоне стен с вычурными темно-бордовыми обоями, увешанных оправленными в рамы и сверкающими масляными красками пейзажами, стоял маленький мальчик.