Темный адепт

Крэланд, королевский кабинет.

— А, брат Томаш, рад, что ты все же нашел в себе силы явиться по моему приказу.

Его величество Равэн Второй, едва перешагнувший за четверть века, с насмешливой улыбкой глядел в лицо мужчины, вошедшего в королевский рабочий кабинет.

Темная ряса, подпоясанная простой веревкой, но при этом — мягкие сапоги на толстой подошве. Сухие жилистые руки висели вдоль тела, оставаясь неподвижными при ходьбе. Брат Томаш стянул с головы капюшон, явив сухое лицо с крупными скулами, и обвел помещение внимательным взглядом. На вид клирику было за пятьдесят, но глаза, единственная подвижная часть образа, смотрелись молодо.

— Я прибыл как только смог, мой король, — не кланяясь, ответил священник. — Райог простит мне этот грех.

Показное веселье на лице монарха тут же исчезло. Равен выпрямился в кресле и махнул рукой на стул.

— Садись, нам нужно многое обсудить, — заявил его величество. — И для начала, прежде чем мы перейдем к главному, ответь мне, брат Томаш: с каких это пор твои священники взялись карать моих подданных?

Клирик не спешил с ответом. Медленно опустился на жесткое сидение стула, чуть поерзал тощим задом, заставив мебель скрипеть. Только после этого поднял взгляд на короля.

— Все мои священники служат Райогу, — сообщил он, размеренно роняя слова. — И насколько я знаю, ни один из моих братьев никаких кар не проводил. Мой король, что бы вам ни сказали, я готов поклясться, что клир вашего королевства к этому не причастен.

Равен хмыкнул и с брезгливостью на лице подтолкнул собеседнику лист бумаги с ярким штампом печати Аркейна в самом низу.

— Прочти, брат Томаш, — негромко произнес король. — А потом скажи, что ты на самом деле об этом думаешь. Оставь свои высокие речи для простолюдинов, я прекрасно помню, что всего несколько лет назад тебя звали иначе.

Клирик спокойно взял бумагу и, держа ее на расстоянии вытянутой руки, прочел. Равен видел, как с каждым новым абзацем меняется выражение его лица. Пропала отрешенность, превратившись сначала в удивление, а после и вовсе гневом. Чего стоило религиозному лидеру не порвать документ, осталось тайной, но таковое желание промелькнуло на его обычно равнодушном лице.

— Это… правда? — спросил он надтреснутым голосом, переведя взгляд с доноса на монарха.

— От начала и до конца, брат Томаш, — кивнул Равен. — И я не хочу, чтобы подобные настроения возникли на моей земле. Здесь я закон, и тот, кто посмеет это оспаривать, должен быть наказан.

Священник медленно кивнул.

— Я доведу до своих людей ваше желание, мой король, — уже взяв себя в руки, сказал он.

— А заодно найди способ разобраться, откуда эти твари, прикрывающиеся именем Райога, взялись, — велел его величество. — Самим в контакт с самозванцами вступать не обязательно, для этого есть Ловчие. Сейчас один из них как раз направляется в Чернотопье.

— Барон Шварцмаркт оставил наследника, и мальчишка прошел проверку у моего священника, — кивнул брат Томаш. — Не думаю, что от него стоит ждать новых свершений, мой король. Один раз стать героем — это одно, но геройствовать постоянно…

— Это опасно, — прервал его Равен. — Кланы уже забурлили так, что у моих людей руки отсыхают столько доносов писать. Все хотят породниться с сиротой, внезапно заключившим торговый союз с орденом. Выскочка нам не нужен, брат Томаш, а вот лояльный барон, да правильно поддержанный Райогом… Ты меня понял?

Клирик кивнул.

— Разумеется, мой король. Я отпишу в Огонвеж, за мальчишкой присмотрят. И наставят на путь истинный.

— Рад, что ты понимаешь. Но это — дело второстепенное. В первую очередь пусть твои люди ищут ублюдков, посмевших очернять имя нашего великого создателя. Райог даровал людям жизнь, он не превращает свои создания в монстров, а клирики не убивают. Если же эти новости станут известны слишком многим, мы утопнем в кровавых бунтах, брат Томаш.

Священник кивнул, не споря с очевидным. Король никогда не отпустит своей власти. Да и служителям Райога она не нужна: люди сами одаривают своих поводырей и наставников, стараясь откупиться за грехи. Однако жестокие расправы, описанные в сообщении Аркейна, ощутимо портят репутацию клира. Подобные ошибки простой народ — а именно от него идут основные доходы — не прощает.

— Сегодня же я выступлю с проповедью, мой король, — пообещал Томаш. — А потом ее станут читать по всему королевству.

Равен великодушно выделил священнику герольда. Не самому же главе клира глотку рвать.

— А теперь обсудим финансы, — сменяя тему, заговорил король.

Чернотопье. Барон Киррэл «Чертополох».

— А-а-а!

Вопль сопровождал хруст костей. Прикованный к стене каземата разбойник из банды Яна задергался, но палач свое дело знал крепко — жертве вырваться не удалось.

— Итак, куда ты меня послал? — с усмешкой переспросил я.

Демон, стоящий перед пленником, оставался невидимым для всех, кроме меня. Ченгер смотрел в побелевшие от боли глаза разбойника и с наслаждением облизывался.

— Я не… — начал мужик, но палач резко дал ему пощечину, заставив заткнуться.