Темные зеркала

Б.Н. СТРУГАЦКИЙ:

Насколько мне известно, Редакция и Издатель, начиная эту серию книг, преследуют следующие цели: предоставить возможность первой публикации талантливым, но неизвестным пока авторам;

открыть дорогу новым произведениям авторов уже известных, но по каким-либо причинам не пришедшихся ко двору крупным издательствам;

представить всю полноту жанрового разнообразия фантастики (Жанровый спектр издающейся в настоящее время фантастики искусственно сужен коммерческими соображениями большинства издателей. Новые направления, смешение жанров издательствами не приветствуются.);

дать свободу экспериментаторству, поиску новых путей и форм в русскоязычной фантастике;

публиковать рассказы и повести наравне с крупной формой (Есть много талантливых авторов, работающих преимущественно в малом жанре, а перспективы издания в современных коммерческих сериях у них исчезающе малы. Редакция планирует издание сборников лучших рассказов разных авторов либо по тематическому признаку, либо под шапкой «Лучшие рассказы от «Сталкера».); организовать работу с молодыми, талантливыми авторами, которым еще не хватает должного литературного мастерства, — по принципу «виртуального семинара» (Не отфутболивать молодых, а помогать им довести их вещи до уровня требований, предъявляемых в рамках данной серии.);

организовать обратную связь с читателем и, в первую очередь, — с представителями фэндома.

В общем, Редакция и Издатель готовы приветствовать произведения занимательные, интересные, умные, даже развлекательные, но только не откровенно коммерческие. Искать и находить новых популярных (в перспективе) писателей, чувствовать себя причастными к открытию новых имен и формированию новой фантастики, дать каждому достойному писателю своих читателей и почитателей, подарить читателям новых любимых авторов…

Благородные цели, замечательные планы, в высшей степени достойные намерения, а если учесть еще и намечающуюся географию авторов: Евгений Бенилов (Великобритания), Елена Первушина (Питер), Андрей Хуснутдинов (Алма-Ата) — вот уж воистину «от Астаны до Британских морей», — то грандиозность затеи не может не вдохновлять.

Подписываюсь под всеми этими идеями, целями и замыслами обеими руками

— Сидит, будто специально на тебя шит. — Николя обошел его со всех сторон. — Ни складки, ни морщинки, блеск!

Ладонью Николя огладил ему спину — видно, морщинки все-таки были.

— Ты, Митенька, прямо жених. Ладно, ладно, не сердись, — Николя нервничал и потому был особенно развязен, болтлив и допускал пошлости, немыслимые в иное время.

Дмитрий не ответил. Сегодня собственная внешность интересовала его менее всего. Через силу он рассматривал свое отражение: лицо казалось длинным и унылым, но бледности не было, или она не бросалась в глаза, а это главное.

— Совершенно, совершенно незаметно. — Николя просунул руку под фрак и на мгновение задержал ее. — Стучит сердечко как часы! Ты мне поверь: кажется, выскочит и побежит по Крещатику!

Дмитрий дернулся:

— Потом, Николя, не время.

— Да это я так, просто. — Николя извлек браунинг из кармана фрака, нарочно для этого пришитого с внутренней стороны, — Никто и не догадается. Игрушка, а не пистолет. Ты сам попробуй, вдруг цепляет.

Дмитрий взял протянутое оружие, вернул в карман фрака, потом быстро выхватил.

— Все в порядке.

— Ты пробуй, пробуй.

Дмитрий, криво улыбаясь, повторил процедуру несколько раз. Нигде не цепляло, портной свое дело знал.

— Теперь прицелься, ну, вот хотя бы в меня. — Николя отошел к дальней стене комнаты.

— Зачем?

— Все должно быть натурально, за нами… за тобой будут следить, понимаешь? — Николя встал в позу, скрестил на груди руки: — Целься!

Дмитрий поднял пистолет. Браунинг он увидел только сегодня, но до этого две недели посещал тир Рахманова, стрелял из «Монтекристо», и, под конец, получалось совсем недурно, тому свидетельство безделушки на этажерке — призы. Хозяин тира даже уверял, что у него несомненные способности. Скорее всего, хотел подольститься к выгодному посетителю, сделать завсегдатаем, а приятно было.

Браунинг сухо щелкнул.

— Ты убит, — Наповал, — согласился Николя. — Теперь давай заряжать.

Они подсели к столу.

— Вот этот патрон отделит наших приятелей от остальных, грубых и нехороших. Он от другого пистолета, и потому непременно заклинит механизм.

— Для чего?

— На всякий случай. Я тебя знаю, Митенька, войдешь в раж, так и не остановишься. Про пистолет потом напишут, и все станет ясно, железка немного подвела.

— А первые выстрелы?

— Мы же обо всем договорились. Панцирь, помнишь?

— Какой панцирь? — Дмитрий действительно забыл: последние дни прошли в лихорадочном бреду, все путалось — сны и явь.

— Чемерзинский, его нынче все носят, кто боится.

— Ах, защитный… А он точно его носит?

— Какая разница?

— Да, действительно… — Дмитрий поставил пистолет на предохранитель, вернул в карман. Теперь браунинг ощущался иначе — ледяной спящей змеей, готовой в любой миг отогреться и ужалить.