Тёмные сектора

...И была жизнь. И была вода, что жизнь дарует. И был огонь, что держит жизнь. И была земля, что жизнь взращивает. И был ветер, что жизнь разносит. И была смерть, что жизнь забирает.

Давным-давно, боги жили во Вселенной и бродили они меж звёзд и темноты. И стало богам грустно от того, что одни они на целом свете, и создали боги людей.

Принёс бог земли Лалолага глины. Добавила богиня Ваи воды. Богиня жизни Аматалага слепила аматийцев по подобию своему, братьев и сестёр своих. Закалил их пламенем бог огня Леафи. Остудил их бог ветра Матаги. И поселили их боги на Амате, цветущей и прекрасной планете, что создали они специально для детей своих. И стали аматийцы богов почитать, храмы для них строить, молитвы возносить, дары великие на алтари класть.

Но позавидовал бог смерти Шера братьям и сёстрам, тому что удалось им сотворить таких прекрасных созданий. Разгневался, опечалился Шера, да и решил, что не по справедливости это. Когда наступила ночь на Амате, наслал Шера великое горе на людей. Отмерил каждому свой срок, не более сотни лет жизни отвёл, напустил на аматийцев голод и мор, и болезни неведомые, да и скрылся среди звёзд. И сидит там доселе, наблюдает, как люди умирают и печалятся. Да настолько сильно было проклятие, что остальные боги, с ног сбиваясь, до сих пор пытаются помочь детям своим, да только не всегда выходит.

Вот и живут аматийцы — кто сыт да богат, а кто беден и болезен, а всё потому что не всем боги успевают даровать блага свои, ибо держит Шера проклятие над Аматой и отпускать не хочет...

Таонио Эскиро. Поэма «Во славу богам», II век до пришествия Первых

Планеты, звёзды, спутники, научные станции, целые галактики, туманности, норы... Через стеклянный купол открывался вид лишь на крошечную часть Вселенной, но и этого хватало, чтобы утонуть в бесконечном мерцании мириад космических тел.

Мириады... Итан знал точное число изученных планет, звёзд, галактик, мог разложить небесные тела на группы по размерам, свойствам и прочим характеристикам, но жутко не любил всё точное. Зачем? Слово «мириады» гораздо больше подходило для систематизированного хаоса Вселенной. Точность — это хорошо, она нужна в его работе, но дома, у себя на вилле, нет ничего лучше беспорядка, асимметрии и сочетания несочетаемого.

Кожей он ощущал приятную ткань бесформенного дивана, до слуха долетал лёгкий плеск воды, что струилась из декоративных фонтанчиков, разбросанных по периметру помещения. Пахло цитрусом, мигалой, пролирией — редкими экземплярами эндемиков Аматы.

Шёпот доносился со стороны бассейна, тёплая вода, ароматные масла и соли успокаивали после тяжёлой работы, а лучшие девушки дарили блаженство и умиротворение... Во всяком случае, на какое-то время, а потом к нему снова бежали Первые и умоляли сделать за них всю грязную работу. К нему. К Первому. Это бывало нечасто, да и работа удовольствия не доставляла, но никто, кроме него, не смог бы лучше и чище всё сделать. Поэтому Итана ценили, берегли, спускали прихоти, и обычно не тревожили во время отдыха. Но не в этот раз.

Перегородка, ведущая в бассейн, неслышно растворилась, открывая проход высокой девушке с длинными прямыми иссиня-чёрными волосами. Стуча каблуками по настилу из ценного орди, она двинулась в сторону Итана.

Он поднял голову и прищурился одним глазом.

— Итан! У нас проблемы! — воскликнула девушка, пройдя только половину пути.