Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман

Посвящается Маргарите,

которая появилась сначала в романе,

а потом в жизни.

…Не верь в это, просто наслаждайся этим.

Пит Удольф

…Книга и лабиринт – одно и тоже…

Хорхе Луис Борхес

ЧАСТЬ 1. ГЕРОЙ ПОПАДАЕТ В ИСТОРИЮ

«… Так приготовлялся этот напиток жрецами племени, которое обитает за большим горным хребтом, к востоку от долины Мароба. С ним связана и до сих пор передаваемая из уст в уста легенда, которую я поведаю кратко.

Однажды ученик жреца бога огня, ослепленный любовью к женщине, которая никогда не смогла бы принадлежать ему, решил испросить у огненного Рагни помощи. Он стал готовить священный напиток, но, произнося заклинание, забыл ту его часть, где говорится о долях, в каких нужно было взять все составляющие золотого питья. И когда юноша вылили три четверти питья в огнь, а одну выпил сам, он упал навзничь и увидел, что где-то высоко над ним лежит ничком великан, понял ученик жреца, что видит Рагни, младшего из богов, поддерживающего жертвенный огнь на небе. Кожа у него была красная, сотни золотых глаза пристально смотрели на юношу. Он увидел, что из уст небожителя вырвалась струйка пламени, и дыхание бога донеслось до него и едва не опалило ему лицо. Рагни не шевелился, он лежал лицом вниз и поза его повторяла позу человека словно двойник в зеркале. Затем бог начал свой танец и юный маг, как марионетка повторял все движения Рагни, будто и впрямь стал зеркальным отражением бога. Вскоре причудливый танец их замедлился, Рагни снова стал неподвижен, глаза его блуждали. Перед взором бога возникали видения. Они разрастались, в них все строилось по своему особому порядку. Рагни виделись никем не созданные миры. Рагни бредил, опьяненный золотым питьем, и отделяясь от своего творца, сны бога вплетались в ткань мира. Говорят, и теперь еще можно встретить их, как прожилки слюды в гранитной породе, и при столкновении с ними…»

Страница была хрупкая как крыло мертвой бабочки. Чуть дрогнет рука, и она сломается, раскрошится. Но нужно перевернуть ее. Обычно он, поддерживая всей пятерней, как голову ребенка, приподнимал ее, затем давал себе короткую передышку, – набрать воздуха, задержать дыхание, – и переворачивал. Начинал жадно сглатывать глазами буквы, пока не прочитывал лист. Фотоаппарат лежал рядом. Он, прицеливался и щелкал разворот. Снова перечитывал последние строчки, с ужасом понимая, что вот уже сейчас нужно будет снова взять страницу за крыло и перевернуть. Изматывающая работа! А книга толстая, и когда еще кончится? Порой казалось, что не много разных книг он прочел, пролистал, снял на фотопленку, а лишь одну, бесконечно длинную, в которой есть любое слово любого языка, любая частичка мира земного и космоса. Тогда он вспоминал книги Еноха – небесных писцов, священную завесу Творца…