Темная сторона ангелов (СИ)

Шторы шевелились от робкого ветерка, и лунный свет быстро скользил по облупленным стенам. Девушка смотрела на причудливую игру теней и молила всех святых избавить её от мучений.

Какая же она дура, что представляла рождение своего ребёнка как что-то безумно радостное и счастливое! Ведь знала же, что рядом не будет любящего мужчины, и на прикроватной тумбочке не будет стоять букет роз. Догадывалась, что у роддома её не будут встречать радостные родственники и друзья. Она этого и не ждала, так как ни любимого, ни родственников, готовых разделить с ней эту радость, у неё не было.

Схватки начинались с невыносимой боли, словно невидимые тиски безжалостно рвали её и без того измученное тело. Но когда немного отпускало, девушка вздыхала полной грудью и… опять предавалась мечтам. Ведь она и сама уже не знала, а был ли у неё возлюбленный на самом деле?

Словно вчера она парила по ночам, глядя с высоты на крыши домов и ощущая на талии его надёжные руки. Звезды мерцали  так близко, что, казалось, протяни руку и поймаешь одну из них!

Они летали все ночи напролёт, предаваясь дикому восторгу, наслаждаясь скоростью и близостью друг друга. Делали короткие передышки на какой-нибудь крыше, а потом опять взмывали в небо. Один раз приземлились на огромную голову памятника в далёком городе, в котором она никогда не бывала, не считая этого случая.

Потом эта сказка оборвалась, так неожиданно, так страшно. Она лишь смутно помнила крики незнакомых ей людей, испуганные глаза матери…

Всё, что у неё осталась от него — лишь окровавленное перо, которое она с тупым остервенением отмывала, пытаясь вернуть ему прежнюю белизну. Она не помнила, как оно у неё оказалось. Когда она очнулась у себя дома, лежащей на кровати, перо уже было у неё в руке. И она крепко его сжимала, словно боялась, что его отнимут.

Может, это действительно был лишь сон, или плод больного воображения, в чем её убеждали и врачи, и мать?

Неправда! Она не сумасшедшая! Ей не забыть пронзительных зелёных глаз, его рук, которые могли быть и ласковыми и сильными одновременно. Какой же это сон, если подтверждение его существования у неё прямо перед глазами?

Она перевела взгляд на свой огромный живот, горой возвышающийся над кроватью.

У неё вдруг появилось острое желание взглянуть на небо. Она из последних сил приподнялась и повернула голову в сторону окна. Звезды серпантином рассыпались в чёрной бездонной мгле, повинуясь божьему замыслу с предельной точностью. Но она была уверена, что небосвод зародился только по велению случая, непредсказуемо и абсолютно хаотично.

Она лежала и зачарованно смотрела в открытое окно, любуясь ночным небом и наслаждаясь минутой полного покоя. Лёгкий ветерок касался горячей кожи, и приятное чувство прохлады приносило долгожданное облегчение.

Из оцепенения её вывела волна боли, нахлынувшая так неожиданно, что сдержать крик было просто невозможно. Где-то вдалеке послышался неторопливый и шаркающий звук шагов.

Наконец-то её молитвы были услышаны — дверь распахнулась, и в палату вошёл мужчина в белом халате.

— И что же мы так орём, милая моя? — спросил он с недовольным видом. — Ты думаешь, ты тут одна такая?

Врач подошёл ближе, и в лицо ей ударил крепкий запах перегара.

Мысли путались, отчаяние достигло наивысшей точки. И как это ни прискорбно, уже не хотелось самого главного — долгожданного материнства! Сама мысль о ребёнке стала ей неприятна. Хотелось забыться, глубоко заснуть и больше не просыпаться.

Врач торопливо вышел из палаты, недовольно ворча себе под нос. А она осталась лежать на пропитанной кровью простыне, глядя в потолок.

Потом был бесконечно длинный коридор и противный скрип железной каталки. Вверху под потолком мелькали уродливые фонари, и вот они уже сливались в одну огненную ленту.

Вскоре она очутилась в белоснежной комнате с чёрными окнами. В одном из них светилась огромная, круглая как шар луна. Это последнее, что она видела в своей жизни…

Мама умерла при родах, поэтому Олеся не помнила её. Казалось, она вообще не существовала! Ни школьных фотографий, ни запечатлённых радостных лиц сослуживцев с какой-нибудь вечеринки, ни совместного снимка с мужчиной, который, возможно, мог бы быть её отцом… Ничего, абсолютно ничего! Лишь несколько детских фотографий, с которых смотрели задумчивые, такие знакомые серые глаза: Олеся каждый божий день видела их в зеркале. Сомнений не было — это её мать. Но почему бабуля прятала фотографии в самом потаённом месте?

Олеся давно уже стерпелась с тайной своего рождения, и с годами стала воспринимать это как должное. Но, как-то раз бабуля расслабилась, и Олесе чудом удалось выведать кое-какую информацию.

Своей прямолинейностью бабуля, по-видимому, хотела отбить у неё всякое желание в подобных расспросах. Олеся, конечно же, учитывала бабушкину особенность сгущать краски. Но, даже не смотря на это, правда была слишком жестока. И как бы ей не хотелось забыть слова бабули, они отпечатались у неё на всю жизнь.