Темная Корона (СИ)

— Да прибудем мы среди света!

Дневная проповедь в главном соборе Элизиума закончилась, и люди начали постепенно покидать здание. Богато украшенный белоснежный храм был настоящим произведением искусства и просто завораживал тех, кто впервые оказался здесь, но для послушников все это давно уже привычно.

И пока основная масса паломников глазела по сторонам и наслаждалась красотами столицы Нимба Ангела, Святой Земли, что благоденствует под управлением Церкви Света, юная послушница двинулась к центральной площади.

Гризельда закончила все свои дела в городе и теперь готовилась к будущему путешествию.

Светловолосая девушка скосила взгляд за спину, где по её желанию распахнулись белоснежные крылья, заставившие окружающих ахнуть от восторга. Пускай она понимала, что это выглядит как пустой эпатаж, она не могла удержать желание поделиться с прохожими хотя бы искрой чистой радости, которую испытывала сама.

Реакцию прохожих легко понять, ибо даже в Святом Городе ангел, гуляющий среди простого народа — крайняя редкость. Все же становление таким — высшая жертва, когда послушник фактически приносит себя чему-либо значимому, буквально превращаясь в топливо для чуда. Да, милосердный Свет заполняет выжженные страницы Хроник, предотвращая становление демонической абоминацией, и превращая в ангела… Но, если ты не был чист достаточно, чтобы принять его, это сведёт с ума. Не безвозвратно, нет, но новоявленным ангелам приходится пройти долгое лечение и подготовку, прежде чем вернуться в общество, и прежними они уже не выходят. Пережитое заставляет их держать дистанцию с простыми смертными и большинство из них предпочло бы полет в вышине прогулке по городским улицам.

Гризельде чудовищно повезло. Изначально она думала, что просто отдаст жизнь, спасая деревню от набега драугров. Этот результат не был редок — когда жрецы жертвовали слишком много «себя», они не были восстановлены Светом, но растворялись в нем, исчезая из этого мира навеки. И для неопытной в магии послушницы, подобный результат был практически высечен в камне… Но вместо этого она стала ангелом, причем с легкостью принявшим новую природу, а не раздираемым конфликтом смертного и возвышенного, как многие её собратья.

И она не чувствовала, чтобы в ней что-то сильно изменилось. Да, многие темные эмоции, что раньше иногда мучили разум, стали ощущаться слабее, а мирские удовольствия менее привлекательными… Пожалуй, последнее все же было несколько обидным. Заполучить вечно-стройное тело и потерять тягу к сладкому… Такое разочарование.

Впрочем, тратить новообретенную бессмертную жизнь на удовольствие было грешно. Только тёмные Осененные расы проводят свою вечность, как сибариты, Светлые же должны понимать, что их силы и время дарованы им для лучшего служение Свету и людям, и никак иначе. Чтобы быть как Сильвано Грозорожденный, что три сотни лет неусыпно стоит на страже, поражая всполохами своей силы любого, кто дерзнет угрожать миру.

«Ах, вот бы встретиться с ним когда-нибудь…» — мечтательно задумалась девушка.

Каждый мечтает о том, чтобы хоть одним глазком посмотреть на самого Избранного, величайшего из героев. Однако он не всегда бдит, а спит прямо в главной усыпальнице в центре города и просыпается лишь, когда миру угрожает опасность.

Став ангелом Гризельда заимела слабую надежду, что может, будет замечена величайшим защитником. И мечта любой девочки о том, чтобы Избранный смотрел только на нее и…

«Что-то меня не понесло», — тряхнула она светлой гривой волос.

Быть может становление ангелом и избавило её от тяги к удовольствиям плотским, но эмоциональные привязанности стали только ярче. Она прекрасно понимала, что настоящий Сильвано может быть крайне далек от наивных представлений о нем, но мечты все равно не уходили.

Впрочем, это проблемой не станет. Сейчас у нее еще есть эмоции, яркие, чистые, искренние, но она знает, что чем ближе Ангел к совершенству, тем меньше у него эмоций и он становится воплощением своей стези.

Для нее таковой стала — Кара.

Не самая желанная стезя, по сути. И при этом — самая редкая, ибо жертвовать собой, чтобы убить врага без всякой злобы, не каждому дано. Она и вправду не испытывала ненависти к волканской нежити — не их вина, что они выросли в обществе, считающем спокойный уход из жизни позором и были лишены покоя, чтобы искать славную смерть. Она могла бы ненавидеть их страну и культуру, но сами люди были лишь жертвами, ищущими упокоения. Но при этом они хотели навредить её пастве… Ну, де юре, не совсем её — она была лишь стажером, но старый больной пастырь едва мог позаботиться о себе, чего уж говорить о других.