Телохранитель

В солнечный день, когда все вокруг сверкает ярчайшими красками, птицы поют и осмелевшие белки выбегают на тротуары, грех не пойти в парк, чтобы просто побродить среди летнего великолепия, не покататься на аттракционах, не посидеть на скамейке со сладчайшей ватой и не помечтать. Как славно, когда твой день рождения в самой середине лета, и можешь сделать себе столь славный подарок.

Пятилетняя Ларочка стояла и заворожено смотрела на сумасшедший паровоз, катающийся по замысловатой петле железной дороги аттракциона якобы из Москвы в Москву. Утрированно покосившиеся знаки, картонная трава и прочие яркие декорации только добавляли забавности. Визжали люди, катившиеся в сумасшедшем вагончике, эмоций хоть отбавляй. Рядом с девочкой стоял отец с двумя простенькими билетами из белой рыхлой бумаги. Подойдет очередь, и они тоже помчатся на безумном поезде из летнего Челябинска в несуществующую картонную Москву, проедут по всем крутым холмам, пронесутся по виражам аттракциона и через пару минут вернутся на уютную платформу в парке.

— Прилетит вдруг волшебник, в голубом вертолете и бесплатно покажет ки-но, с днем рожденья поздравит и немного ос-та-вит нам в подарок пять-сот эс-ки-мо… — пропела девочка от скуки и посмотрела вдруг на отца горящими зелеными глазами. — Пап, я хочу, чтобы у меня в квартире жил волшебник!

— Зачем это, Ларочка? — как-то холодно спросил он.

Ларочкин папа был инженером и верил только в науку. Каждый вечер он приносил домой стопки перфокарт с дырочками и что-то внимательно в них изучал. До того внимательно, что и жена, и дочка со скукой ожидали, когда же закончится томительный процесс дешифрации дырочек. То ли это инопланетяне отправили доктору наук Каргаполову свою загадочную телеграмму, то ли это ученый проверял послания для роботов, — дочка и предположить не могла. Сотни израсходованных карточек оставлялись ей для рисунков, и она каждое утро носила друзьям со двора новые письма с других планет. Ребята хотели верить, что инопланетяне общаются с Ларочкиным отцом. В этом скрывалась некая особенная романтика.

— Ну, как это зачем, — возмутилась девочка, не поняв серьезности отца, и наивно добавила, — Он же мне будет каждое утро доставать по пятьсот эскимо из своей волшебной шляпы!

Отец рассмеялся и отвернулся. Как жаль, что дети все замечают.

— Папа… — обиделась Ларочка, и на глазах девочки выступили слезы, — Неужели волшебников нет? И ты не волшебник, колдующий над дырочками?

Он, прикусив губу, закрыл глаза. В этот момент отец поймал себя на банальной мысли: 'Есть только фокусники в цирке!' Не объяснять же дочке о науке кибернетике и вечно неработающих программах, она не поймет, как не захочет понять и то, что пятьсот эскимо просто так, ниоткуда взяться попросту не смогут. Как жаль, что очередь слишком длинна. Сесть бы сейчас в безумный поезд, пускай ветром вынесет из головы все дурацкие мысли, приземленные объяснения, прозу жизни. Хоть на несколько минут забыться б и почувствовать себя тем самым волшебником, который просто так, ниоткуда возьмет и подарит дочке не пятьсот, а целый вагон вкуснейшего мороженого.

Но очередь двигалась медленно, а Ларочка ждала ответа.

— Когда вырастешь большой, и будет тебе не пять, а двадцать, скажем, пять… — и тут отец, видимо, понял, что нельзя так топтать детскую мечту да еще и в день рождения… — Только тогда ты сможешь отыскать своего волшебника…

— Но папа, найди волшебника ради меня, ты же уже взрослый! Я хочу жить в одной квартире с добрым волшебником! — не унималась девочка. — Прямо сейчас…

Отец, видимо, готов был начать изложение философского трактата, но пятилетнему ребенку этого не понять. Он осекся.

— Пойдем, наш безумный поезд уже на перроне, Ларочка!

Улыбнувшись, девочка протянула ему худенькую ладошку, и они зашли в вагончик аттракциона.

А, может, волшебники существуют? И Ларочке улыбнется удача?