Телохранители. Закрытый сектор

– Как она? – уточнил Первый.

– На сносях, – ответил Второй. – Кислород уже весь выгорел. По моим расчётам – завтра начнётся.

– А плод как?

– В пределах допуска. Он немного великоват, разумеется, но это не критично. На месте уточним.

– Ты уверен в том, что в этот раз у нас всё получится?

– Я очень сильно на это надеюсь. Предварительные расчёты показывают, что на этот раз всё должно получиться. Точнее смогу ответить только завтра, непосредственно перед началом. Я даже антигравитит уже приготовил.

– Сколько именно?

– Одну сотую кубокилометра.

– Решил с запасом взять? Одобряю. Тут лучше перестраховаться. Кстати, ты оповещение произвёл?

– Как обычно, через Совет. Ближнюю зону должны закрыть для полётов и очистить полностью, а дальше – предупредить часть касающейся.

– Так чего мы тогда ждём? По коням, я настолько особенный ионизирующий душ пропускать не собираюсь.

Она чувствовала, что вот-вот начнётся. Кремний догорал. Температура ядра, совсем недавно поднявшаяся до пяти миллиардов градусов, стремительно падала. И это при несчастных 3600 градусах на поверхности. Ещё ни разу она так не волновалась. Десять миллионов лет – ведь это ещё совсем юный возраст! Да, она уже несколько раз меняла цвет, в последнее время чудовищно располнела. Не могла себе отказать: аккреции (когда к тебе перетекает вещество товарок) это ведь так вкусно! И совсем не задумываешься о том, что при этом набираешь лишние триллионы тонн. Потом, восемьсот лет назад, опомнилась, начала худеть, но было уже поздно. Двадцать солнечных масс – это слишком большой вес. Его уже не удержать. Давление вырожденного электронного газа достигло предела и больше не может сдерживать гравитацию, сейчас начнётся перерождение.

И главное, никто не может чётко сказать, что будет дальше. Так ведь и за критичный для нейтронного газа предел, после которого его давление не сможет компенсировать гравитацию, можно ненароком выскочить. И что тогда? Вот так растила, вскармливала – и всё в эту дыру чёрную? Ну уж нет! Она содрогнулась всем своим невероятным объёмом в триста миллионов солнц, мигнула и, не сдержавшись, вскрикнула – началось рождение сверхновой звезды. И никто кроме пары замерших в отдалении балансов ещё не знал, что рождается не новая звезда, а гиперновая.

Железно-никелевое ядро стремительно опадало, коллапсируя с сумасшедшей скоростью, достигающей одной десятой от скорости света, обрушивалось внутрь себя, представляло собой газовый шар диаметром в десять тысяч километров, каждый кубический метр которого весил к этому времени пятьдесят миллионов тонн. Вокруг него мгновенно образовался глубокий вакуум, в который устремились потерявшие опору оболочки. Чудовищная гравитация вдавливала электроны в протоны, превращая последние в нейтроны. При этом внутреннее давление вырожденного электронного газа менее чем за секунду упало до нуля. Высвободившиеся нейтрино устремлялись наружу, покидая то, что ещё секунду назад представляло собой ядра железа и никеля, а сейчас, предварительно раздробившись на части, сливалось в единое сверхтяжёлое ядро – нейтронную звезду.

События ускоряются. Их масштаб и энергетическое обеспечение возрастают. Внешние оболочки ударяются о поверхность формирующейся нейтронной звезды и с невероятной силой отскакивают, формируя мощнейшую отражённую волну, срывающую и выбрасывающую в стороны почти девяносто процентов от первоначальной массы.