Телохранитель для Оливки

— Странно, что твоя секретарша не доложила о моем приходе, — язвительно произнесла я, входя в кабинет своего пока еще мужа.

Швырнула сумочку на диван, прошла к столу и, бросив на Даниэля суровый взгляд, со стуком положила на столешницу обручальное кольцо. Фух, даже как-то легче стало. Осмотрелась и присела в свободное кресло, отбросив за его спинку длинные волосы. Мужчина, как и всегда, вел себя вальяжно и, словно испытывая мои нервы, несколько долгих секунд молчал, показывая свою важность.

— Что это? — строгим голосом спросил Даниэль и, наконец-то, поднял на меня злой взгляд.

— Кольцо, милый. Неожиданно, правда?

— Зачем ты его сняла? Надень немедленно обратно, — со стуком переложил его ко мне ближе, но я не пошевелилась.

— Мы разводимся и устраивать цирк не имеет смысла.

— Понятно, — вздохнул Даниэль и, размяв шею, расстегнул пиджак. — Это все из-за вчерашнего? Ну так понимай, что это было лишь раз.

— Прямо-таки раз?

— Да! Хотелось чего-то новенького попробовать. Да еще и ты уехала.

— То есть ты считаешь, что если ты решил изменить мне всего лишь раз, то я должна тебя простить? Вот так просто, закрыть глаза на то, что я вчера застала тебя в массовой оргии?

— Ну не преувеличивай! — поднял голос на меня, стукнув по столу. — Их было всего две!

— Тогда да. Это меняет дело, — хмыкнула я и тут же добавила: — Мы разводимся, я уже это решила. И лучше бы сделать это быстрее, чтобы мой отец не узнал правды. Иначе ты знаешь, что будет.

— Да что твой старик мне сделает? — зашипел этот идиот и, склонившись над столом, грубо схватил меня за лацканы блузки.

— Уничтожит тебя, — ответила ему в тон. — Он тебе еще такую фору даст, что ты из Италии ногами убежишь, лишь бы не встретиться с ним лицом к лицу.

Даниэль знал, о чем я говорила, и потому молчал, сверля меня ненавистным взглядом. Конечно, узнай мой отец, что я застала мужа в обществе трех телок, одну из которых он как раз драл так, что та пищала на весь дом, Даниэлю придется туго. Во-первых, не смотря на мои отговорки, папа пришлет бугаев, чтобы этому несостоявшемуся итальянцу начистили морду и подправили ребра, а во-вторых, он просто резко станет банкротом. Ведь в день нашей свадьбы отец подарил Даниэлю Моретти десять процентов акций. А это баснословная сумма, учитывая, какие деньги крутятся в концерне родителя и Булата. Теперь я понимаю, почему позже отец пожалел, что позволил мне выйти замуж за этого ублюдка. Но об этом не сейчас.

— Чего ты хочешь? Фирму отнять? Дом или машину? — наконец заговорил он и отпустил мою блузку, возвращаясь обратно в свое кресло.

— Ты смотри, как заговорил. Боишься денежки потерять? Не меня? Ну что же, ты прав. Меня-то ты уже потерял, а вот деньги…

— Ты, сука, только попробуй…

— Что? Ну что? Думаешь, если я тебя любила, то стану прощать твои измены? Тебе мало было меня? Так радуйся, я тебя отпускаю, и дальше ты сможешь развлекаться с кем хочешь! — сообщила я так, словно мне действительно было плевать. Но нет, душа изнывала от боли. Я любила этого подонка и замуж выходила по следам чувств своего сердца.

— Ты о сыне подумала? Что с ним будет? — продолжал рычать, будто это было виновата я, а не он.

— А что с ним будет? Или ты у нас главный добытчик в семье?

— Я его отец, хочешь ты этого или нет!

— Я бы не стала об этом так яро кричать, — я поднялась из кресла, собираясь покинуть кабинет и заняться разводом, как муж резко дернул меня за руку, и не сдержавшись, я снова рухнула в кресло. — Ты больной? Осторожнее будь! — мне стало не по себе, ведь мое положение не жаловало нервных срывов и резких движений.

— Послушай ты, — он поднялся со своего места и, обойдя стол, навис надо мной, яростно прожигая меня взглядом, — то, что по документам…

— То, что по документам, тебя не должно волновать. Даже не смей свой рот открывать! Ах… — щеку обожгла боль, а перед глазами заплясали звездочки. Сфокусировав взгляд, заметила, как глаза Моретти едва ли не наливались кровью. Боже. Неужели он, как и вчера, под дозой?

— Никогда, сука, не смей со мной разговаривать в таком тоне. Ты сегодня же позвонишь домой и прикажешь привезти сына сюда, и сама будешь день и ночь проводить с ним. До тех пор, пока я не захочу тебя в своей постели! — зарычал он, и еще чуть-чуть и из его рта забрызгала бы слюна. Как же мерзко.

— Ты больной ублюдок, нажравшийся наркоты. Я даже понятия не имела, с кем жила эти годы и как была слепа. Прав тогда оказался отец…

— Заткнись!!! — зашипел и резко выдернул меня из кресла, усадив на стол и схватив за горло.

Страшно было сейчас только за ребенка, и я едва сдерживалась, чтобы не плюнуть этому мерзавцу в лицо. Как же я могла его любить и не видеть, что из себя представляет его нутро.

— Мужикам нужно все прощать, — сказал коварным голосом и резко дернул за полы моей блузы, вырывая из петель маленькие пуговички.

— Ты придурок, пусти, — стала вырываться, но Даниэль резко перехватил руками мои руки и завел их за спину, вызывая боль в плечах и груди.