Телепатическое ружье

Когда Иван во втором часу ночи подошел к своему дому, у калитки его ожидали двое.

— Сургучев И. Б.? — спросил один из них.

— Ага, — ответил Иван.

— Тысяча девятьсот шестидесятого года рождения?

— Да. А в чем дело?

Неизвестный, несмотря на темноту, сделал пометку в какой-то бумаге.

— Распишитесь здесь и здесь, — сказал он.

— Зачем?

— Это пустая формальность. Такой порядок.

— Слушай, дядя, — проникновенно сказал Иван. — Шел бы ты отсюда!

В голове его был легкий туман, а в ушах все еще звучала зажигательная дискотечная музыка.

— У нас мало времени, — скучным голосом сказал неизвестный. — Сегодня уже воскресенье. В понедельник утром, возможно, на Марсе начнутся военные действия. Двенадцать часов назад объявлена выборочная мобилизация почти во всех витках нашей Галактики. Земля должна выставить каждого двухмиллиардного. Вы внесены в списки. Нужно спешить.

— Ну, я пошел, — сказал Иван. — Бывайте здоровы! — Кулаки его зудели, но связываться сразу с двумя не хотелось.

— Подождите! — услышал он вслед. — С живыми уж очень много возни. Да и вам так будет спокойнее.

Иван обернулся. Тот из психов, который все время молчал, правой рукой вытащил из-за пазухи тускло блеснувший в лунном свете пистолет, а левой ловко подсоединил к стволу длинную трубку.

— Эй, брось! — закричал Иван.

Прежде чем очнуться, он вновь пережил все это: и горячий пронзающий удар в бок, и трепет разорванных внутренностей, и вкус хлынувшей из горла крови, и собственную короткую агонию.

Иван лежал на чем-то жестком и холодном, плотно упакованный в пахнувшую пылью мешковину. Рот и глаза были заклеены. В груди саднило. Ни рук, ни ног он не ощущал.

— Пломба в порядке, — сказал кто-то над ним. Голос напоминал визг обреченного на смерть поросенка. — Где там нож?

— Ты не очень-то, — сказал другой голос, спокойный и властный. — Тряпки здесь дороже золота.

Послышался треск разрезаемой ткани, и голого, окоченевшего Ивана вытряхнули из мешка.

— Антропоид, — сказал первый голос разочарованно. — Опять антропоид!

— Ну и что! — возразил второй. — Из них получаются самые лучшие солдаты. Правда, жрут они много, это точно. Что там еще?

— Товарная бирка. «Класс: теплокровный позвоночный, кислорододышащий. Отряд: антропоиды. Раса: гоминид. Способ ассимиляции: Б. Способ диссимиляции: Б. Коэффициент жизнеспособности: 3, 01. Степень разумности: А7. Сорт: 2».

— Все?

— Нет. Еще инструкция:

«При соблюдении нижеследующих правил данный индивидуум сохраняет жизнедеятельность и жизнеспособность на неопределенно долгий срок…»

— Хватит! Как-нибудь и без инструкции разберемся. Отдери с него пластырь. Пусть очухается.

Какие-то смутные тени шевелились вокруг Ивана, что-то звякало рядом. Игла шприца несколько раз впивалась в предплечье, но он засыпал вновь и вновь. Прошло немало времени, прежде чем Иван разглядел огромный, темный, заваленный каким-то ржавым хламом подвал и склонившуюся над ним фигуру в долгополой шубе и в чем-то вроде мотоциклетного шлема на голове.

— Вставай, приятель, — сказало существо в шубе и шлеме. — Набери побольше воздуха и не спеши его выпускать. Тебе сделали небольшую операцию, и теперь твои легкие могут усваивать значительно больше кислорода, чем раньше. И речь нашу ты понимаешь свободно. Марсианская медицина — это тебе не что-нибудь!

— Так вы, значит, марсианин? — спросил Иван, еле шевеля губами.

— Нет, я с Земли, как и ты.

— Значит, и вас тоже… — большим пальцем правой руки Иван сделал неопределенный жест возле своего горла.

— Пусть бы только попробовали! Я — доброволец. Солдат удачи, так сказать. Платят здесь прилично, да и служба не из тяжелых. Я в таких делах разбираюсь. Меньше чем за двести монет в день не нанимался. А здесь обещали в десять раз больше, неплохо, как считаешь? Ты бы тоже не отказался, да?

— Может быть, — пробормотал Иван.

— Кстати, а ты где жил на Земле?

— Возле Минска.

— Это… где-то в Монголии?..

— Примерно, — просипел Иван. Он никак не мог понять, шутят с ним или говорят серьезно.

— Ну, тогда порядок! Монголы — парни что надо! Слышал я кое-что… Чингисхан, да?

— Да… — согласился совсем ошалевший Иван.

— Можешь звать меня сержантом. Правда, званий тут никаких нет, но я привык, чтобы меня так называли. Скоро ты сам все узнаешь. Познакомишься с ребятами. Кого тут только нет! Одни дышат кислородом, другие — сероводородом, а третьи — не то фтором, не то хлором. Есть и рогатые, и хвостатые, и с крокодильими мордами. Но, впрочем, настоящих солдат мало… Да, кстати! На, поешь.

Сержант протянул Ивану твердый сухой брикет размером с кирпич.

— Это унифицированный паек, — объяснил он. — Бифштекс, конечно, вкуснее, но не готовить же его для тебя одного. Если тебе захочется бифштексов или, к примеру, яичницы, то какой-нибудь придурок из созвездия Персея потребует пирожков с цианистым калием. Так что привыкай… Хотя ты, наверное, и дома досыта не жрал?

— Жрал, — ответил Иван, давясь унифицированным пайком.