Телемаг

В просторном кабинете, по периметру которого стояли высоченные шкафы, находилось трое. Один из них, вальяжный и упитанный мужчина, сидел за массивным столом. Ближе к двери стояла высокая стройная женщина и шестилетний мальчик.

Несмотря на хорошую ткань и добротный покрой платья, ни на руках, ни на шее молодой женщины не было никаких украшений. Опущенная голова и изредка вскидываемый на хозяина кабинета взор, явственно указывали на смущение вместе с решительностью добиться стоящей перед нею цели. Пальцы женщины непрерывно теребили платок, некогда белоснежная, за годы использования, ткань приобрела серый оттенок.

Шестилетний мальчик выглядел вполне обычно, его легко можно было бы принять за одного из детей простолюдинов. Ни лицом, ни телосложением, он ничем не демонстрировал текущую в его жилах кровь одаренного.

— Господин Тирон, — в третий раз заговорила женщина: — вы же знаете, мы всё вернем.

— Нет, Клавдия, нет, — сложив унизанные перстнями пальцы на животе, он откинулся на спинку кресла: — ваш муж покинул город много лет назад и с тех пор вы год за годом оставляете в залог фамильные драгоценности, уверяя, что все выкупите.

— Но это действительно так! — попыталась вставить Клавдия, но тут же замолчала, сникнув, стоило мужчине вздернуть правую руку вверх.

— Довольно, — одновременно с жестом, сорвалось с его губ.

В кабинете повисла тишина, разбавляемая городским шумом через приоткрытые в кабинете окна. Мерное тиканье, отсчитывающее минуты, невольно намекало на затянувшуюся аудиенцию. Недовольно бросив взгляд на большие напольные часы, женщина вновь опустила глаза в пол.

— Клавдия, давайте поговорим начистоту, — выдержав паузу, начал свой монолог хозяин кабинета: — я впервые познакомился с господином Дойч, когда он прибыл в наш город и купил для своей семьи дом. После этого он привез вас и снова уехал, а спустя девять месяцев появился на свет этот замечательный мальчуган. Ни на рождение сына, ни позже, господин Дойч больше не появлялся в нашем городе.

Не дождавшись возражений, господин Тирон причмокнул губами и слегка развел руками в демонстративном жесте. Слушавшая все это, женщина лишь побледнела, на опущенных к полу ресницах навернулись слезы. Шестилетний мальчик, до этого лишь вертевший по сторонам головой и рассматривающий в шкафах золоченые тиснения корешков книг, при упоминании имени отца встрепенулся и стал прислушиваться к разговору.

— Столичный Банк, где господин Дойч взял крупную ссуду на покупку дома, требует проценты. Прошло уже семь лет как пропал ваш муж, о нем никто и ничего давно не слышал, — придав своему голосу чуть большую участливость, чем ранее, мужчина продолжил: — Клавдия, давайте поступим следующим образом. Я приглашаю вас в субботу на ужин, поедим, выпьем вина, поговорим наедине в менее формальной обстановке и попробуем найти решение всех ваших затруднений.

— Но! — вспыхнувшие ярким румянцем щеки красноречивее любых слов показывали, что думает молодая женщина о прозвучавшем предложении.

— Идите, идите, — махнув рукой, хозяин кабинета указал на дверь: — я сделал для вас всё, всё что было в моих силах.

— Филипп, когда доберешься до Столицы и устроишься, обязательно напиши письмо, — высокая и стройная женщина, кончиками пальцами оправляла наглаженный воротничок надетой на мне накрахмаленной рубашки.

— Хорошо ма, — в очередной раз кивнул я, соглашаясь делать все, что мне говорили последние десять минут.

Несмотря на свой возраст, мам выглядела ухоженной и довольной жизнью. На шее и в ушах поблескивали фамильные драгоценности, тонкие пальцы были унизаны кольцами, на запястьях висело несколько браслетов. Одетая по последней столичной моде, ма была одной из самых красивых женщин в нашем городе. Впрочем, сейчас ее мало волновала поднимаемая копытами лошадей дорожная пыль и едва уловимый запах навоза на станции дилижанса. Все ее внимание было приковано ко мне, к ее единственному сыну.

— И не вздумай ходить по кабакам и волочиться за юбками, — чем ближе наступал момент расставания, тем торопливее становились произносимые слова.

— Хорошо ма, — глянув украдкой на большой циферблат висящих на стене станции часов, я произнес единственно «верный» ответ.

— Учись хорошо, я буду молить Магию за тебя каждую субботу, — услышав свисток, обозначавший время отправления, она не выдержала и обняла меня, прижав к своей груди.

— Все, пора, — слишком хорошо зная чувственность ма, я как можно тактичнее высвободился из ее объятий и сделал шаг назад.

В мой расширившийся обзор, ранее заслоняемый мамой, попал грузный мужчина. Он стоял не близко, но и не далеко, с улыбкой наблюдая за нашим расставанием. Многие из городских жителей, из тех кого сегодня занесло по делам на станцию дилижанса, почтительно с ним раскланивались. Некоторым из них мужчина кивал в ответ, но чаще игнорировал подобные знаки внимания.

— До свидания господин Тирон, — на людях я всегда обращался к «отчиму» по фамилии, соблюдая давнюю договоренность.