Техника эмоциональной свободы. Акупрессура и депрограммирование подсознания

Вечер вторника, я один дома. В мое окно тихо стучит мелкий дождь. А сам я пишу эти строки…

Длившуюся два года работу над руководством по технике эмоциональной свободы[1] (ТЭС) можно считать завершенной. Пять минут назад из моих глаз покатились слезы. Потому что в это мгновение пришло осознание того, почему именно я стал автором этого руководства. Если говорить точнее, я всегда знал, почему должен создать его, но не знал, как. И вот теперь мне удалось облечь свои мысли в слова. Мой рассказ перед вами.

Пять минут назад я пересматривал видео, отснятое совместно с моим ассистентом Адрианной Фоули в лос-анджелесском отделении Управления по делам ветеранов. В течение шести дней, проведенных там, мы использовали ТЭС, чтобы помочь ветеранам Вьетнама преодолеть жуткие воспоминания о войне. Эти люди страдают от посттравматического стрессового расстройства[2] (ПТСР), которое входит в число наиболее тяжелых эмоциональных расстройств. Изо дня в день им вновь и вновь приходится переживать ужасы войны, словно наяву слыша приказы стрелять в безоружных мирных жителей (в том числе и в маленьких детей), а затем сбрасывать трупы в траншеи; видеть смерть своих близких друзей или их расчлененные тела. Эхо канонады, грохота разрывающихся бомб и душераздирающих криков наполняет их головы днем и ночью. Их то и дело бросает в пот. Временами они плачут. Их преследуют головные боли и панические атаки. Они подавлены, они страдают. Их переполняют страхи и фобии. Они боятся ложиться спать из-за ночных кошмаров. Иногда только наркотики способны отвлечь от этого непрекращающегося ужаса войны. Многие ветераны находятся под наблюдением врачей уже двадцать лет, но едва ли испытывают хотя бы малейшее облегчение.

«Совместными усилиями мы возведем внутри вас мост, ведущий в страну душевного покоя».

Я все еще помню ощущение возбуждения, переполнявшего меня, когда мы с Адрианной получили приглашение от Управления по делам ветеранов познакомить солдат с возможностями ТЭС. Нас ни в чем не ограничивали, и мы могли проводить занятия с этими людьми в любой удобной для нас форме. Для ТЭС это должно было стать настоящим испытанием на прочность. Мы полагали, что даже если все, чего мы сможем добиться, — это привнести скромные, но заметные перемены в жизнь этих полностью выбитых из колеи людей, метод уже можно будет признать успешным и действенным для остальных. Но действительный результат превзошел все наши ожидания.

Мы не получали никакого вознаграждения от Управления по делам ветеранов. В его бюджете не было статьи расходов на помощь со стороны. Более того, мы из собственного кармана оплачивали авиабилеты и пребывание в отелях, за свой счет питались и арендовали автомобили. Но это нас не беспокоило. Мы бы заплатили и больше — за предоставленный нам шанс.

Видео, которое я просматривал, содержало обзор всего, что происходило в течение тех шести дней. Одна его часть была полностью посвящена Ричу, который, страдая от посттравматического стрессового расстройства, уже семнадцать лет находился под наблюдением врачей. Его терзали разные симптомы: более сотни навязчивых воспоминаний о войне, большинство из которых оживали в его голове каждый день; боязнь высоты, развившаяся как результат пятидесяти прыжков с парашютом; а также бессонница, заставлявшая каждую ночь проводить в ожидании сна по три-четыре часа, и это при том, что Рич принимал сильнодействующие снотворные препараты. После применения ТЭС от этих проблем не осталось и следа!

Как и большинству людей, Ричу с трудом верилось, что эти странные на первый взгляд процедуры принесут результат. Но он согласился попробовать. Для начала мы сконцентрировали внимание на страхе высоты. И после пятнадцати минут работы с ТЭС он исчез. Чтобы убедиться в этом окончательно, Рич поднялся на несколько этажей, вышел на пожарную лестницу и посмотрел вниз — к его изумлению, никакой панической реакции не последовало. Затем мы направили ТЭС на некоторые наиболее напряженные воспоминания о войне и в течение часа успешно их нейтрализовали. Конечно, они сохранились в его памяти, но больше не несут травмирующей эмоциональной нагрузки.

Мы обучили Рича необходимым техникам (так же, как обучим и вас), с тем чтобы он мог самостоятельно проработать оставшиеся военные воспоминания. Через несколько дней все они были «обезврежены» и больше его не беспокоили. В результате отступила и бессонница, а вместе с этим отпала необходимость ее медикаментозного лечения под наблюдением врача.

Спустя два месяца я разговаривал с Ричем по телефону, и он по-прежнему был свободен от проблем. Вот она — настоящая эмоциональная свобода. Вот он — конец многолетних мучений. Как будто человек только что освободился из тюремного заключения. А я был тем избранным, кто передал ему ключи. Что за чувство!