Течение

Вдох-выдох, вдох-выдох. Мы редко осознаём процесс дыхания, пока не попадаем в среду, где воздуха нет. Вода. Бывают сны, где мы мечемся под водой, боясь вздохнуть, впуская по капельке тягучую субстанцию в свои лёгкие, с удивлением осознавая, что мы дышим ею. А в действительности, смерть от попадания воды в лёгкие очень мучительна и болезненна. Но страшнее всего не боль, а сам страх вдохнуть под водой — это инстинкт.

Дима давно привык находиться в воде. Часами он не вылезал из бассейна, разрезая зеленовато-голубую гладь, гоняя себя от бортика к бортику. Его скорость на дистанции 50 метров — лучшая в команде. Запах хлорки и шумные всплески, искажённые водой звуки, свисток тренера. Большую часть времени он проводил именно здесь, готовясь к очередным соревнованиям или поддерживая себя в форме в промежутках между ними. После тренировок мышцы болят почти всегда, вода никогда не перестанет сопротивляться ему, неизменно замедляя движения рук и ног, его плеч, заставляя выбиваться из сил на последних метрах. Она не так проста и податлива, как воздух. Она выжимает из своего пленника все силы, оставаясь обманчиво неподвижной и однородной.

Дима вынырнул и схватился руками за бортик. Глаза уже ощутимо щипало, несмотря на очки для плавания. Надо купить новые — резиновая прокладка стала жёсткой, пористой от хлорированной воды, и пропускает внутрь. Он стянул очки с головы, бросил их на кафель. Подтянулся на руках, присев на бортик. После поддерживающих объятий воды гравитация всегда прижимала к земле, мстила, как жена за ночь с любовницей. Дима тёр глаза, хотя знал, что от этого будет только хуже, но чесалось до мурашек. Он слышал, как сланцы тренера прошлёпали по кафелю по направлению к нему. Сухая прохладная ладонь приподняла его подбородок.

- Дай посмотреть. Сегодня, по-моему, ещё хуже, Дим.

Дима разлепил мокрые ресницы. Тренер приблизил к нему лицо, разглядывая его своими молочно-голубыми глазами. Почти лишённая цвета радужка, как та вода в бассейне, даже белок подсвечен голубым, наверняка что-то генетическое. Тренер выпрямился.

- Сходи к Антонычу, пока он здесь. А то вторую неделю ходишь, как кролик. Может, закапает тебе что-нибудь.

- Хорошо, Андрей Игоревич.

Дима встал на ноги, аккуратно прошёл по мокрому скользкому бортику до своих шлёпок. Заскочил в раздевалку, набросил большое полотенце на плечи и потрусил к эскулапу Антонычу. В кабинете нескладного диковатого медбрата стоически выдержал закапывания глазных капель, от которых стало ещё хуже. Теперь уже глаза стрёмно жгло.

- Сейчас пройдёт, — успокоил Алексей Антонович. — Посиди чуток, не открывай и не три руками.

Дима сидел на кожаном стуле, прилипая мокрыми плавками к сидушке. Он слышал, как Антоныч вышел из кабинета, пикая телефоном. Накатила обычная лёгкая сонливость, как всегда после плавания. Из душевых доносился смех ребят, бряцанье железных дверец шкафчиков из раздевалки. Всплески воды и шлёпанье голых пяток по кафелю: последние задержавшиеся вылезали из бассейна под свист тренера. Ему было тепло и влажно под полотенцем, уютно. Приближающийся голос Андрея, требующий от всех побыстрее уматывать домой, запах его туалетной воды.

- Ну как ты, болезный? — голос совсем близко.

- Жжёт адски.

Рука Андрея потрепала Диму по волосам.

- Кротов, мне слепой пловец не нужен, — саркастичная улыбка в голосе. Всегда немного надменный, всегда немного небрежный. — Антоныч, отпускаешь бойца?

Голос медбрата рядом:

- Открой глазки, красавица. Ну, получше, вроде. Щиплет?

Дима проморгался. Щипало, ну и чёрт с ним. Ужасно хотелось домой и спать. Тело начало остывать во влажном полотенце, ноги замёрзли.

- Жить буду. Пойду одеваться. Спасибо!

Дима прошёл в раздевалку, минуя душ. Тело обсохло, и под воду больше не хотелось, кожа стянулась от хлорки и немного покалывала. Быстро одевался, не думая ни о чём. Он любил это состояние после тренировок — тело приятно уставшее, а голова пустая. Оставался последний бросок до дома по холодной улице, и в кровать.