Тайфун над пограничной заставой

После бессонной трудной ночи и беспокойного дня, проведенного на стрельбище, чертовски хотелось спать, и старший лейтенант Василий Иванович Бочкарев уже предвкушал удовольствие, как он стащит, наконец, с гудящих ног сапоги, разденется и с наслаждением ляжет на свою холостяцкую солдатскую койку. Лампочка, как всегда, будет гореть не очень ярко, движок — тарахтеть, но это не помешает начальнику заставы по привычке взять в руки книжку и прочитать полстраницы, после чего сон окончательно сморит его. Он будет спать, не выключая электричества, беспокойно и чутко, пока не запищит над ухом зуммер телефона и дежурный по заставе, а может быть, заместитель, не вызовут его или же не зададут какой-либо вопрос, ответить на который, по их мнению, может только он.

Так было не раз, и так, возможно, будет и сегодня, но не раньше, чем он проведет боевой расчет — зачитает перед строем задание на предстоящие сутки, потом отправит на границу очередной наряд, потом проверит, как несут службу прожектористы, потом...

— Товарищ старший лейтенант, разрешите войти?

Бочкарев очнулся от своих мыслей, машинально ответил «Да» и поднял голову.

— Чего тебе, Федоренко?

— Доверенность заверить, товарищ старший лейтенант.

— Перевод?

— Так точно.

— Небось, разоряешь родителей... Они у тебя что, богачи?

— Так точно, товарищ старший лейтенант, колхозники.

Не вставая со стула, а лишь повернувшись корпусом, Бочкарев потянул на себя ручку отпертого сейфа и достал печать.

Чтобы получить посылку, надо было переслать доверенность в ближайший поселок, километров за сто, а для этого ждать случайный попутный вертолет или же корабль, который два-три раза в году привозил на заставу продукты, боеприпасы и амуницию. Даже на шлюпке не всегда удавалось подойти к обрывистым скалам у заставы, и тогда, проболтавшись несколько часов на штормовой волне, корабль покидал негостеприимный берег.

— Долго ждать придется, Федоренко, — сказал Бочкарев, возвращая солдату заверенную доверенность.

— А нам не к спеху, товарищ старший лейтенант... Разрешите выйти?

Долгосрочный прогноз погоды на сентябрь предсказывал частые штормы, которые здесь, на Тихом океане, неофициально назывались тайфунчиками, что означало не панибратское отношение к ним, а скорее желание хотя бы на словах умерить их силу.

За пять лет, проведенных на Дальнем Востоке, сначала на одном из Курильских островов, а потом здесь, на восточном побережье Камчатки, Василий Иванович привык к тайфунам, землетрясениям, извержениям вулкана, снежный конус которого был виден из окна канцелярии, к горячим ключам, бившим вблизи заставы, даже к цунами, которые, к счастью, не были опасны для заставы: она стояла на крутом, тридцатиметровой высоты берегу, тогда как по подсчетам ученых самая сильная волна в этом месте не должна превышать двадцати семи метров.

Без стука, как-то суматошно вошел в канцелярию заместитель Бочкарева младший лейтенант Невиномысский, совсем юный на вид, с короткими черными волосами и ярким девичьим румянцем на тугих щеках. Манеры у младшего лейтенанта еще остались мальчишеские, угловатые, голос срывающийся, петушиный, и все это вместе взятое делало его больше похожим на солдата первого года службы, чем на офицера.

— Перепелица! — бросил на ходу заместитель.

Скрипнула дверь, и на пороге появился крупный солдат с веснушчатым широким лицом и резко очерченными розовыми кругами у висков — следами от только что снятых наушников.

— Товарищ младший лейтенант, по вашему приказанию... — начал он заученной скороговоркой.

— Курить есть? — перебил его Невиномысский.

Перепелица достал из кармана пачку дешевых сигарет, вынул одну и протянул ее заместителю начальника заставы.

— Разрешите идти?

— Идите!

— Владимир Павлович, ты когда кончишь стрелять папиросы у солдат? — спросил начальник заставы.

— Товарищ старший лейтенант, курить страсть хочется... А свои — тю-тю... — Румяное лицо заместителя приняло виновато-озорное выражение.

Как-то автоматически, не раздумывая, он подошел к стоявшему на шкафу транзисторному приемнику и до отказа повернул колесико. Передавали легкую музыку. Какой-то безголосый мужчина томно выводил: «Если любовь — лавина, лавина мне по плечу». Бочкарев поморщился и хотел было выключить «Спидолу», но тут песня окончилась и кто-то металлическим равнодушным голосом, без точек и запятых, начал читать прогноз погоды.

«Говорит камчатское метео. По восточному побережью ожидается облачная погода с прояснениями, ночью возможен дождь, ветер пять-шесть баллов, к исходу суток до восьми баллов, высота волны от полутора до четырех метров, температура воды десять-одиннадцать градусов...» Затем тот же металлический голос принялся повторять сводку, и Бочкарев выключил приемник.

«Даже радио нельзя послушать», — подумал Невиномысский, обижаясь на своего начальника. «Спидолу» он привез на заставу с собой, почти никогда не расставался с нею, носил по казарме, по двору, всегда включенную на полную мощность, и брал на квартиру, когда уходил спать.