Таверна «У сладкой липы»

Стыдно признаться, но меня взяли на слабо. И вот я стою возле таверны. Какой таверны? Обычной. Я не понимаю в них разницы.

Внутри шумно и плохо пахнет чем-то кислым. Кто-то спорит, кто-то целуется в углу. Фу, как неприлично.

Кругом одни плебеи. Знакомых лиц пока не вижу. Подожду, пожалуй, в баре.

Бармен вытер грязной тряпкой глиняную кружку, оценил на глаз мою бриллиантовую брошь и почти вежливо спросил:

–– Что будешь пить, твоё благородие?

–– Просекко, – ответила я и поправила своё белое пальто.

Он хмыкнул и отвернулся. Я огляделась. Опасливо оглядываясь по сторонам, ко мне пробралась Верочка, славная добрая девушка из хорошей семьи:

–– Что ты тут делаешь? Это не та таверна!

–– О! Спасибо, что сказала. Я такая рассеянная. Сейчас будет готово моё просекко, давай выпьем, и ты отведёшь меня, куда надо?

–– Ты с ума сошла? Они добавляют в вино соду!

Бармен что-то кинул в шейкер, и оттуда, с громким шипением, вырвалось белое облачко.

-– Зачем они это делают?

–– Раньше добавляли пиво, но было много жалоб.

–– Ужас! Антон, мы здесь! – обрадовалась я, увидев знакомого.

Уверенной походкой, умнейший и прозорливейший мужчина направился к нам:

–– Быстро уходим! Сейчас здесь начнётся драка!

Кто бы сомневался в его логических выкладках, но только не мы! И тут полетела первая скамейка. Лучше бы они в шахматы играли!

Антон подхватил нас с Верочкой под руки и быстро вывел через кухню на улицу. В покинутой нами таверне погром уже набирал обороты.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы припустили рысцой за Верочкой. Перед входом в таверну «У сладкой липы», мы притормозили, чтобы перевести дух и поправить туалеты.

Под окном стоял и что-то курил Андрей. Мы подошли и вежливо поздоровались. Он окинул меня взглядом и заметил:

–– У тебя корона съехала!

Я обиделась:

–– Воспитанный человек – это не тот, кто не прольет соус на скатерть, а тот, кто не заметит, как это сделает другой.

–– Антон Палыч Чехов. Читал, – ответил он и поправил мою диадему.

Праздник был в самом разгаре. Именинница очень сексуально отплясывала на барной стойке и пела:

Она скинула модную в этом сезоне тунику «Стрекозиные крылья» и осталась в кожаном шипованном лифчике:

–– Зелёный, всем абсента! – и подбодрила орка-бармена новой кожаной плетью (подарком папы) по хребту.

-– Ты самое лучшее, что я сделал в своей жизни! Люблю тебя! – Крикнул гордый отец, достал самозарядный арбалет на двадцать болтов и, от бедра, расстрелял бутылки в баре.

Виновница торжества послала ему воздушный поцелуй. Гости разразились дружными аплодисментами и накатили верескового мёду.

-– Теперь мой подарок! – провозгласила матушка и метнула веером сразу три страхолюдных боевых ножа точно в тушу кабана, целиком жарившегося на вертеле, – Я лично гнала этого зверя двое суток по чаще и бурелому и убила вот этими руками, с такой любовью и заботой пеленавших и ласкавших мою девочку.

Повар поседел левой стороной головы, но пост не покинул.

В подсобке несчастный хозяин таверны выдавливал последнюю розочку на трехъярусный именинный торт:

–– Ну почему!? Почему они всегда выбирают мою таверну?

Послышался звон бутылок. Тавернщик всхлипнул и добавил новую строчку к счёту. Светлые эльфы знали толк в извращениях, но платили щедро.

Налюбовавшись закатом, как все подумали вначале, в таверну «У сладкой липы» вломился старый выпивоха Стасус и прямо с порога начал ломать шаблоны.