Танцовщица с Ганимеда

Веня О'Хара, землянин ирландского происхождения, забрел на Овощной рынок Ганимеда в поисках куда-то запропастившегося Игроцкого переулка. Переулков здесь было, как собак нерезаных, и О'Хара никак не мог вспомнить — который из них Игроцкий? Тот — Воровской, этот — Аптекарский, следующий — вообще без названия…

Венин мочевой пузырь был переполнен кислым дрянным винцом, не в пример пустым и дырявым карманам. Собственно, Веня родился не на Земле, а в земной колонии на Марсе от русской колонистки и отца-ирландца. На Земле он, конечно, бывал, и не раз… Посещал. Пролетал, как фанера над Парижем, над своей голубой прародиной. А среда его постоянного обитания простиралась от Системы Юпитера до Колец Сатурна — дальше, к Плутону, лень было забираться.

Пятый, десятый, двадцать пятый переулок… Который из них Игроцкий?

В общем, если честно. Землю Веня О'Хара хорошо знал лишь по рекламным проспектам.

Он не спешил. Выиграешь или проиграешь — спешить не следует. Сейчас он был на мели, вроде марсианского корабля в песках усохшего моря. Спеши не спеши, а весной море вернется, и опять поплывем.

Итак, Ганимед. Давненько он не бывал на Ганимеде.

Запах серы и серные факела, бьющие прямо из вулканического сердца юпитерианского спутника — ничего не изменилось. Сам Юпитер в полнеба — громаднейший диск с живым Красным Пятном, гонящим, как пастух, ядовитые облака. Где-то Солнце спряталось среди лун, среди звезд — ночь ли, день, не разберешь.

Предположим, день, — решил О'Хара.

И был недалёк от истины — близился вечер, он весь день проспал в притоне на спутнике Ио.

О'Хара решил пройтись по Аптекарскому переулку к Девственной улице, пройтись, подумать, определиться… Но только тронулся в путь, как обнаружил слежку — какая-то тень кралась за ним вдоль домов с открытыми кровлями.

Точно — вечер! Кровли открыты, воздуха не хватает…

Тень не отставала.

О'Хара нащупал в заднем кармане нож — отличная марсианская самоделка из цейсовской стали;, как вдруг тень позвала его:

— Мистера Хара, мистера Хара! Стой-подожди!

— Слоп-стоп! — узнал и обрадовался О'Хара.

Это был Слоп-стоп, абориген Ганимеда, давний друг, названный брат, лесовик с круглыми глазами лемура, бесконечно преданное О'Хара существо — было за что, не раз спасали друг другу жизнь.

О'Хара распростер объятия, но Слоп-стоп не любил этих человеческих нежностей. Он просто помахал лапкой, дернул друга за рубашку и сказал:

— Мистера Хара, стой-подожди! Не ходяй туда!

— Куда же мне ходить, Слоп-стоп? — удивился О'Хара.

— Сичас понюхаю!

— Понюхай, понюхай, брат.

Туземец стал посреди Аптекарского переулка — аптек тут давно в помине не было, а были тут какие-то барахольные лавки и магазинчики, торговавшие шмотьем со всех планет Солнечной системы — так широко открыл глаза, что на его мордочке одни глаза и остались, и принялся глазами же принюхиваться; всем ли известно, что глаза у ганимедских лемуров служат локаторами слуха, нюха и зрения одновременно?

Пока Слоп-стоп принюхивался, О'Хара переложил цейцовский ножик из заднего кармана в левый рукав. Если Слоп был похож на лемура, то Веня О'Хара — на «смесь бульдога с носорогом», как говаривала его русская мамаша. Её сын был приземист, с кривоватыми ногами и крючковатыми руками, с широкой грудью, саженными плечами, с бульдожьей челюстью и носорожьим характером — если его раздразнить и вывести из себя, то удержать невозможно.

— Ходяй обратно! — объявил Слоп.

Он прикрыл глаза громадными веками, оставив лишь узенькие тонкие щелки„ и сделался похожим на ганимендянца с Овощного рынка. Всем известно, что узкие глаза означают у лемуров высшую степень страха.

Короче. Слоп-стоп намекал: драпать надо!

— С чего бы это ходить обратно! — удивился О'Хара. — Куда хочу, туда иду.

Аптекарский переулок вел на площадь Галилея, с памятником бородатому мужику, открывшему когда-то в телескоп Ганимед. Хороший памятник, из нержавейки, ни время его не берет, ни туманы из серы. Сто лет здесь простоял и еще простоит.

— Пойду, поклонюсь Галилею, — решил О'Хара.

— Не ходяй!

Но О'Хара уже решил: будь что будет! Советам Слопа не следовало пренебрегать, но решение уже принято: он поклонится Галилею! Здравствуй, Галилей, давно не виделись! Вот, пришел, вернулся, отсидел, а ты все здесь стоишь под Юпитером и спутниками, которые ты открыл… Пусть порадуется старик.

На площади в самом деле что-то происходило — доносилась музыка — О'Хара различил флейту, барабан и двойную арфу — музыка грубая, варварская, но разгонявшая кровь; а навстречу О'Харе с площади в панике убегали ганимедянцы, пасифиане, элариоты, амальтейцы и жители других окрестных и многочисленных лун и миров.

Интересно, кто их так напугал?

— Ходяй обратно, мистера Хара! Ветер пахнет, смерть пахнет!

Мимо них пробежали выпученные ледианцы, лиситияне, синописты, еще какие-то с дикими идиотскими воплями:

— Демоны!!!

— Сумрачные демоны!!!

— Демоны с сумрачными глазами!