Танцовщица и султан

Душой живите, не дышите болью,

Себя самих ищите на пути.

И отпускайте вы легко, с любовью

Всех тех, кто хочет просто сам уйти.

С любовью, с миром по судьбе идите,

Свою все глубже познавая суть.

Не плачьте, не цепляйтесь, не держите,

Пусть каждый свой найдет на свете путь.

Нет смысла строить из обид заставу,

Себя самих на части разрывать.

Запомните — у каждого есть право,

Святое в жизни право — ВЫБИРАТЬ.

И как бы выбор ваш ни воплотился,

За все ответ оставьте за собой.

Запомните — любой из нас родился

С дорогой жизни и своей судьбой.

Не будьте чьей-то ношей — это бремя,

Придет потом освобожденья час.

Судьбу благодарите вы за время,

Что крепкой нитью связывало вас.

Желайте, чтобы жизнь, как гладь морская,

Покой душе всегда могла нести.

И с чистым легким сердцем отпуская,

Желайте всем вы счастье обрести,

С самим собою и в сплетенье судеб,

Желайте счастья в миг любой и час.

И пусть у всех оно полнее будет,

Не беспокойтесь даже, что без вас.

Желанья счастья в нас всегда так сходны.

Свобода — вот, что будет дорогим.

Так будьте сердцем и умом свободны

И дайте шанс свободным стать другим.

Марина Маслякова Бубнова

Теплый летний день проникал в каждый закоулок, в каждый дом, даря миру сотни красок, легкость и умиротворение. Все живое радостно тянуло руки к щедрому солнцу и повсюду царило необычайное оживление. Даже там, где сегодня не было ни одного человека, кроме юной девушки лет шестнадцати.

Нескладная, непропорциональная, она будто была вылеплена наспех кем-то не особо талантливым. Черты лица правильные, но довольно высокий рост, крупное телосложение и угрюмость в аквамариновых глазах сильно прибавляли ей лет. Роксана уже привыкла к этому: с самого детства все вокруг говорили, что она выглядит намного старше своего возраста, продавцы-разносчики спрашивали, но хочет ли она купить книжку для своего ребенка, а знакомые интересовались у отца, жена она ему или дочь. Раньше это очень злило и обижало, но наложило определенную печать на ее характер: она и сама ощущала себя старше своих сверстников. То, что она сама в глубине души верила в это сеяло вокруг отчуждение.

Одиночество — вечный спутник, словно горб на спине. Привычно, но тяжело.

По правде говоря, действительно одна Роксана никогда не была: у нее любящие, заботливые родители, вокруг всегда много людей и всем от нее что-то надо, но… но. Ее — талантливую, амбициозную, творческую девушку показывали, как обезьянку — мол, смотрите, какая у меня дочь или ученица или подруга, а после выбрасывали в дальний угол, чтобы вновь вытащить на свет только при необходимости.

Родители гордились ею и любили, но никогда не понимали. Сколько было истрачено нервов на почве того, что она не хотела бросать свои "писульки и танцульки", как об этом говорила мать, и идти в спорт только за тем, чтобы влиться в какую-нибудь компанию. Сколько было попыток кому-то навязаться, переступить через себя, улыбаться, когда хочется плакать — лишь бы быть не хуже других, лишь бы не чувствовать этого одиночества. Но без толку. А ведь хотелось совсем простых вещей: дружбы и общения, взаимной первой влюбленности. Легкости. Если понадобится — быть глупой и пустой, не иметь собственного мнения и ни к чему не стремиться, лишь бы душа не болела так сильно. Собственные достижения, амбиции и перспективы оказались весьма слабым утешением. Люди считали, что ей все доставалось легко.

Уже который час она просто шла из леса в лес, уйдя уже довольно далеко от родного поселка и, наверное, миновав пару деревень. Кривая русая челка падала на сухие стеклянные глаза, в которых проступили красные прожилки, как у больной, а руки, спрятанные в карманы старой спортивной кофты, слегка подрагивали.